Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Пусть с ним поступили очень жестоко. Но это оправданная жестокость. Благодаря ей Лада осталась жива. Как ни крути, а Кондрашов сделал благое дело.

– Борис Анатольевич не садист. Ему не нужны мои мучения. Когда он узнал, что ты находишься здесь в критическом состоянии, он вместе со мной вылетел в Россию. Он приложил все усилия, чтобы меня направили сюда… Ты же знаешь, я медсестра. Хотя диплом, с которым я приехала, фальшивый. И документы фальшивые. Я не Лада, я Светлана… Родион, ты должен простить меня.

– Я прощаю, – улыбнулся он и привлек ее к себе.

Ощущения – верх блаженства. Еще бы впиться в нее жарким затяжным поцелуем. Но мешает Виталик. Хоть что делай, но без команды Патента он отсюда не уйдет…

– И ты прости меня. Я тогда повел себя глупо. Я не должен был уходить от тебя…

– Это я во всем виновата. Захандрила, сама не знаю, почему. То не то, это не это. Но все это уже в прошлом. Сейчас я очень хорошо знаю, чего хочу. Я хочу быть с тобой… А Бориса Анатольевича вы должен простить. Он вел себя со мной как истинный джентльмен… И заводы он присвоил только для того, чтобы они не достались другим. Он все вернет…

А потом, он помогал тебе деньгами. Он подкупил тут всех, лишь бы с тобой ничего не случилось…

– Не надо было никого подкупать. Здесь и без того знают, что делать. Но за помощь, конечно, спасибо…

Не от Кондрашова ли были те люди, которые обещали Патенту солидный гонорар за безопасность Родиона? Может, и от него. Но Родион не хотел спрашивать об этом Ладу Это же не допрос и даже не дознание. И вообще, ни о чем не хотелось говорить. Разве что о любви…

– Я тебе не изменяла, – повторила Лада.

И тут же сменила милость на гнев.

– А вот как ты без меня жил?

– О чем ты? – встряхнулся Родион.

– О ком… Говорят, у тебя тут роман с медсестрой Наташей.

Родиону стало не по себе."

"– Кто говорит?

– Доктор Егорьев.

– Данилыч, что ли?… Да у него с головой не все в порядке.

Сам влип в Наташу по уши… У него жена была, налево и направо изменяла. Так теперь ему везде измены мерещатся…

– Убедительно говоришь. Да только что-то не верю я тебе…

Если Лада злилась, то не всерьез и чисто для вида. Родион понял это, поэтому перестал юлить.

– Ладно, твоя взяла, – махнул он рукой. – Не было у нас ничего с твоей Наташей. Но могло бы быть… Я же думал, что ты меня бросила. Считал себя свободным человеком…

– А сейчас считаешь?

– Сейчас – нет… И про Наташу думать уже забыл…

– Зачем врешь? – Этот вопрос прозвучал громом среди ясного неба.

В дверях стоял лепила. Глаза выпучены, на губах пена, подбородок трясется, как у козла борода.

– В чем проблема, Данилыч? – спросил Виталик.

Он не преграждал ему путь. Но на всякий случай был на стреме. Мало ли что взбредет в голову этому полоумному. А у него явно не все дома.