Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

И у самой земли они резко и крупно разрастались, принимали определенные формы…

Кирилл ошалел от удивления, когда неподалеку от него, взбивая пыль, шлепнулась самая настоящая надувная женщина. Рядом опускались ее подружки. Они не просто падали, а еще и подпрыгивали от радости и возбуждения.

– Бля буду, манна небесная! – прорвался чей-то голос сквозь рев вертолетных движков.

– Ага, Маньки небесные!…

«Вертушка» сбросила десант и на всех парах уносилась прочь от лагеря. Строй же рассыпался на мелкие огрызки.

С диким, первобытным восторгом зэки ринулись на женщин. Кирилл не растерялся. И сумел прибрать к рукам одну резиновую красотку. Могут отобрать. Он знал об этом, поэтому с силой прижимал к себе до безумия ценный трофей.

Женщина – самая настоящая. Пусть не живая, пусть резиновая, пусть у нее глупое лицо. Зато все прелести на месте.

Одна грудь чего стоит – крупная, тугая. Но грудь, конечно же, не самое главное. Куда важней другое… Эх, скорей бы остаться с ней наедине!

– Упали в строй! Я кому сказал, становись!

– Прекратить! Прекратить безобразие!

– Строиться! Строиться!

Менты били во все колокола. Но дозвониться до зэков не могли. Они просто не могли никого слышать в пылу сумасшедшего ликования.

Бабы! Бабы! Бабы!… Вот, значит, о каких бабах шла речь.

Получается, это Космач подогнал такой грев! Это его бабы, которых он дарит братве! Не обманул вор! Не обманул!…

Толпа успокоилась сама по себе. В строй зэки не становились. Но просто стояли, восторженно прижимая к себе резиновых подруг. Кое-кто даже рычал – как пес, на халяву раздобывший сахарную кость.

Откуда-то набежала еще голодная толпа. Свободных женщин хватало. Поэтому обошлось без грызни и свары. Зона большая – за тысячу человек. Но досталось всем. Космач сдержал свое слово – по женщине на брата.

Но была еще ментовская братия. Сначала до кучи собрались сотрудники администрации, затем подвалила солдатня.

Дубинки-демократизаторы, автоматы, собаки. И все против беззащитных зэков. Против их надувных подруг.

Появился сам хозяин. Деловой до безобразия, желваки от злобы чуть не лопаются. Глаза лютые, И у кумовьев глаза блестят, ноздри раздуваются – запах добычи чуют.

Грибок тоже нарисовался. Со своим кодланом. От хозяина с его сворой далеко. Но в зэковскую толпу вливаться не торопится. И за бабами резиновыми не ломится. А на фига ему эта беда, если ему чуть ли не через день шлюх из города возят.

И его уродов искусственные вагины не волнуют. Тоже настоящими пользуются. «Бычье» поганое!

Кирилл знал, что добром все это не закончится. Менты постараются отнять у него резиновую радость. И уже заранее люто ненавидел их. И даже готовился к драке. Как и все его кенты, за свою подругу он готов был вцепиться в глотку хоть самому хозяину.