Колыбельная для смерти

– Никогда, слышишь, никогда я больше не навяжусь тебе в соавторы! – прошипела она Весенину в спину и тем самым немного отвела душу. Дэн ее то ли не услышал, то ли сделал вид, что не расслышал, расчехлил камеру и наставил объектив на обшарпанное, все в темных пятнах то ли сырости, то ли облупившейся краски, здание.

– Дэн, давай я тебя на крыльце подожду, – предложила Дина, когда друг, вдоволь наснимав фасад и двор, попытался открыть входную дверь.

– Дин, не дури. Дождь начинается! И ветер сильный.

– Это ты не дури, – резко ответила она. – Давай уже вернемся! Погода и правда не шепчет.

– Я хочу заглянуть внутрь. Поснимать там.

– Поснимать что?! Кучи строительного мусора и крыс?

– Дин, пять минут. Только туда и обратно. – Весенин открыл дверь и сунулся в темный проем.

– Вот же неугомонный!

– Мне это нужно для книги. После разговора с Марьей Васильевной возникли кое-какие идеи. Закончу сценарий и сяду за детектив.

– Боюсь, что такими темпами ты сценарий и не начнешь! – проворчала Дина и все же отправилась за Дэном следом.

Внутри царил серый сумрак, отчего очертания всех предметов были неясными. Запах сырости, пыли и кошачьей мочи моментально забился в нос, к горлу подкатил ком липкой тошноты. Дина прикрыла рот и нос шарфом и подышала в пахнущую духами ткань. Что там рассказывала Дэну Марья Васильевна об этом пансионате, она так и не услышала – не прислушивалась, но отчего-то ей стало не по себе, словно в этой зловещей тишине обитали призраки. Даже не призраки, а эфемерные отпечатки силуэтов, едва уловимые не столько взглядом, сколько обонянием, как полуразвеявшийся шлейф духов. А Дэна, казалось, ничто не беспокоило, не пугало, он шел уверенно вперед, как кот, который видит ночью, и сумрак то и дело разрывала фотовспышка. Эти отблески неожиданно успокоили Дину: все идет как обычно. Она даже поняла своего увлекающегося друга: это полуразрушенное, обшарпанное и отсыревшее здание теперь увиделось ей прекрасным в своем безобразии. Отличным источником вдохновения. Казалось, те самые призраки, которые шуршали рядом, словно подолы бальных платьев, нашептывали истории. Им ничего более и не нужно было, только то, чтобы их выслушали, чтобы о них вспомнили, чтобы запечатлели их рассказы. Кто лучше писателя может это сделать?"

"Задумавшись, Дина упустила Дэна из виду. Очнулась она от дум тогда, когда темнота вдруг сгустилась. За окном будто наступила ночь, хоть время было обеденное, по жестяным подоконникам застучали капли, откуда-то повеяло холодом, словно внезапно распахнулось окно. Дина поежилась, торопливо вытащила из сумочки мобильник и включила фонарик.

– Дэн? – отчего-то шепотом позвала она. Голос прозвучал приглушенно, как через подушку. Она и сама едва себя услышала.