Колыбельная для смерти

Лиза огляделась, высматривая Алену, но обнаружила, что наблюдали за ней вовсе не таинственные существа, а куклы, клоуны и пупсы-младенцы. Полки с ними выстроились в бесконечные коридоры, по которым и брела Лиза. Но облегчение оттого, что пугающий мир Алены наполнен всего лишь игрушками, моментально сменилось ужасом, стоило Лизе приглядеться к куклам. Фарфоровые и пластмассовые лица обезображивали жуткие гримасы, кровавые рты клоунов раззявились в хищных ухмылках, а пупсы-младенцы недобро хмурились и, казалось, следили за Лизой глазами. Она прибавила шаг и едва не оказалась сбита игрушечным грузовиком и выкатившимся следом за ним мячом. Лиза успела отскочить, а затем побежала. За ее спиной раздался громкий шум, и когда Лиза оглянулась, то увидела, что сзади посыпались, как из рога изобилия, игрушки – мячи, машины, Барби и Кены, пони, единороги, кукольные домики и чайные сервизы. Море игрушек затопило все пространство между полок, и вместе с этим обострилось ощущение одиночества. Внезапно Лиза поняла, что это «игрушечное» место служит аллюзией на детство Алены. Возможно, состоятельные родители задаривали дочку игрушками, но были при этом так заняты, что не уделяли дочери должного внимания. Лизе стало жаль сокурсницу, которую она всегда считала надменной, и ее желание поскорей отыскать Алену от этого стало еще горячее.

Пройдя «игрушечную страну», Лиза оказалась в месте, где повсюду были расставлены столы с огромными блюдами. На тарелках жирно блестели под мясными соусами макароны, переливались масляным блеском каши, плавали в подливе подобно баржам огромные котлеты. «Ты такая тощая! Будто из концлагеря сбежала. Ешь! Ешь все до крошки, иначе не встанешь из-за стола», – приказал дребезжащий женский голос, раздавшийся, казалось, в голове. Лиза закрыла ладонью нос, потому что от сильных запахов пищи ее замутило."

"«Страну» пищевого изобилия сменили высушенные растрескавшиеся поля. «Голод, какой голод», – услышала Лиза еле различимый шелест, сорвавшийся будто с губ умирающего. И следом его сменил резкий крик: «Жирная! Смотри, какая ты жирная! Кому ты такая нужна!» Ноги подкашивались от слабости, желудок сводило уже не от тошноты, а от резкой боли, вызванной нестерпимым голодом, а желание повернуть назад и вернуться в то место, где столы ломились от еды, стало почти невыносимым. В довершение всего разверзлись потемневшие небеса, и на Лизу посыпались зеленые салатные листочки. Но внезапно ее ослепило ярким светом. Этот свет не просто манил, он сулил ей райские блага. Если она дойдет до того освещенного золотым светом места, больше не будет испытывать одиночества. Ей больше не будет грустно.