Колыбельная для смерти

Не помня себя от страха и гнева, Дэн сгреб одной рукой парня за грудки и, кажется, даже приподнял в воздухе.

– Где она? – рявкнул он, ожидая увидеть перед собой описанное Лизой чудовище. А увидел растерянного и напуганного мальчишку."

"– Сиди тут и жди! – приказал Дэн, толчком опуская рыжего опять на лавку, и ринулся в часовню. Там, в сыром выстуженном полумраке он и увидел Лизу: она лежала без сознания на полу, а над ней нависал темный силуэт. Она еще потом удивлялась, какая сила помогла ему вырвать ее из лап смерти… Страх, что она умрет. И понимание того, что и ему без нее практически не жить.

Ивасин перезвонил ему еще раз в тот же вечер и строго приказал несколько дней «не отсвечивать». Чтобы не мешать их работе.

– А Лиза? – тут же спросил Дэн. – Ее вы тоже посадили под домашний арест?

– Нет. Она будет вести привычный ей образ жизни.

Такое решение показалось Дэну нелогичным. Почему решили спрятать не ее, а его, когда он во всей этой истории не играет такой роли, как Лиза? Но когда Дэн понял, с чем могло быть связано решение, вскипел от гнева.

– Ивасин, если вы решили сделать из нее наживку, я распишу тебе морду не только под хохлому, но и под гжель, – медленно, тихо, но четко проговорил он в трубку Петру, который из проверенного друга моментально ушел в категорию предателя и врага. – А если с Лизой в эти дни что-то случится, то вообще убью. Клянусь!

– Потише ты! Угрожать официальному представителю…

– Мне плевать, кто ты там! Я предупредил.

– Успокойся, Дэн! А то я собственноручно приеду и опечатаю твою квартиру с тобой внутри! И поставлю на пороге охрану. А еще лучше запру на несколько дней в «клетке». Не дури!

Дэн выругался, отключил вызов, а ранним утром уже ехал к дому Лизы. Он не поверил Ивасину. Впервые за годы их дружбы не поверил надежному, казалось бы, другу. Охота развернулась не на мелких рыб, и в таком деле с них станется ради результата поставить под угрозу жизнь двадцатилетней девчонки.

Он невидимой тенью сопровождал ее везде: в университет, потом до дома. Прятал лицо в воротник, надвигал на самые брови неприметную шапку, сливался с прохожими и пассажирами метро. Рисковал тем, что однажды она оглянется, увидит за собой «конвой» и истолкует его действия как преследование. Но ему было плевать на то, что она подумает. Главное, он охраняет ее. В те дни у него удивительным образом обострились и слух, и даже зрение. Природная рассеянность сменилась собранностью и готовностью в любой момент отреагировать: отбить ее, если на нее нападут, вытолкнуть из-под колес машины, самому подставиться под пулю и остановить Лизу, если она вновь вздумает куда-то влезть. Но девушка спокойно ходила на занятия, проводила в университете положенные часы и благополучно возвращалась домой.

Он ей не звонил.