Колыбельная для смерти

Но кто об этом знает?

Она вышла на одной из остановок, даже не взглянув на улицу, и вскоре заметила блуждающее по дорогам в поисках пассажиров свободное такси. Лиза вскинула руку, назвала водителю адрес и уткнулась в окно. На этот раз ей не было страшно, напротив, она чувствовала разливающееся по венам спокойствие. Так и должно быть – к сложному делу нужно приступать с верой в его благополучный исход. Лиза вытащила телефон, увидела на нем несколько пропущенных вызовов от Дэна и сообщения от него же. Но не стала ни перезванивать, ни читать. Просто отключила телефон, помня, как разговор с Дэном в прошлый раз сделал ее беззащитной. И пусть причина в тот раз оказалась в несчастном случае с ним, на этот раз она не позволит отвлечь себя никому.

Старая часовня пряталась в тихом переулке в конце аллеи. Укутанная снежной метелью, как фатой, она вызвала ассоциации с застенчивой невестой. Лиза остановилась и огляделась. Рыжего не было видно, но рано или поздно он появится. Девушка убедилась, что за ней никто не наблюдает, и вошла в темное нутро часовни. Призрак Владлена должен все еще находиться там. Он заблудился. Потерялся. Застрял тут. Если ему не помочь, он со временем превратится в того, кем стала Альфия. Страшный голод превратит его в жестокого убийцу, и тогда не избежать новых бед.

– Владлен? – тихо позвала Лиза. – Вы здесь. Я знаю.

– Зачем пришла? – услышала она знакомый голос, но перед этим ее лица будто коснулся ледяной ветер.

– Чтобы помочь вам.

– Мне не нужна помощь!

Глаза привыкли к сумраку, и Лиза смогла различить напротив себя расплывчатый силуэт. В прошлый раз Владлен показался ей куда реальнее. Его образ выцветал, превращался в тень, и скоро голод начнет мучить его."

"Лиза не стала вступать в бесполезные диалоги, которые отняли бы у нее время, а сосредоточилась на том, чтобы открыть воображаемый проход. Дверь была тяжелой, из темного и растрескавшегося дерева, поросшая плесенью и лишайником. С трудом, налегая на нее не плечом, а сконцентрированной внутренней силой, девушке удалось приоткрыть ее настолько, чтобы суметь протиснуться в образовавшуюся щель. За дверью оказалась ведущая вниз каменная лестница, и Лиза, оставив у двери свой «якорь» – любовь к Инге, отцу и брату, начала спускаться. На узких сырых ступенях, поросших мохом, то и дело оскальзывалась нога, а поручней, чтобы ухватиться, не было. Ей ничего не оставалось, как придерживаться сырой каменной стены. Ладонь не раз касалась желейных телец усеявших камень мокриц, и девушка еле сдерживала крик отвращения. Лестница сворачивалась в тугую воронку, ее ступени, чем ниже Лиза спускалась, становились у́же и круче. Свет, сочившийся в брешь из привычного ей мира, таял в сумраке. И последние бесконечные метры Лиза спускалась в кромешной тьме.