Колыбельная для моей девочки

Энджи подняла глаза. Давно ли здесь «Старбакс» вместо ресторана? Что еще было в этом помещении после закрытия «Розовой жемчужины»? Это можно выяснить в следующий приезд в департаменте городского развития и лицензирования коммерческой деятельности, но спросить тоже можно… К тому же она с удовольствием выпила бы горячего сладкого кофе.

Натянув капюшон, Энджи вышла под дождь и пересекла Франт-стрит.

В этот вечерний час в «Старбаксе» было малолюдно: одинокий посетитель с ноутбуком сидел у дальней стены, и две женщины – как показалось Энджи, медсестры из больницы – вели разговор, устроившись в креслах в углу. Тихо играла музыка – что-то из лирического джаза.

Энджи заказала капучино и брауни. У девушки за прилавком было кольцо в носу, металлический штырек в верхней части уха и татуировка в виде большой паутины на толстой шее. Ячейки паутины напоминали чулок в сеточку, едва не лопающийся на толстом белом бедре. Готовый костюм для «Шоу ужасов Рокки Хоррора»… Энджи подошла к концу стойки, где молодой бариста делал ей кофе, и спросила:

– А вы не знаете, давно тут «Старбакс»?

Бариста задумался, гримасничая от усилий.

– Года четыре или пять, – он повернулся к татуированной коллеге: – Мартина, не знаешь, сколько это кафе работает?

Девушка покачала головой без малейшего интереса.

– У нас трубу прорывало полгода назад, – продолжал бариста, сосредоточенно взбивая в чашке пену. – Пришлось все ремонтировать, поэтому выглядит как новенькое.

– А что здесь было до «Старбакса»?

Молодой человек взглянул на нее:"

"– Китайский ресторан, чуть не с самой постройки дома. – Он улыбнулся: – Я почему знаю – бывший хозяин, старичок китаец, живет над нами.

– А как его зовут? – сразу спросила Энджи.

– Мартина, как старикана из прежней забегаловки зовут, не помнишь?

– Кен Линг… Или Ли, как-то так. – Мартина вытерла руки о фартук, взяла металлическую кружку и начала ополаскивать в раковине.

Бариста подал Энджи чашку капучино.

– Он каждый день спускается в районе двух, газетку полистать. Всегда берет зеленый чай с молоком и садится вон там, если не занято.

– Значит, завтра он тоже будет?

Бариста фыркнул.

– Ну, если ничего не произойдет… По этому китайцу можно часы сверять.

Окрыленная новой надеждой, Энджи взяла кофе и брауни и отошла к окну на Франт-стрит. Присев на высокий стул, она пригубила капучино, всматриваясь в фотографию в смартфоне. Если старый китаец работал здесь в восемьдесят шестом или знает тех, кто работал, у нее будет первый свидетель. Хоть есть с чего начинать. Завтра утром она поедет к вдове старого детектива в Норт-Шор, а к двум вернется сюда, чтобы застать бывшего владельца «Розовой жемчужины».