Колыбельная для моей девочки

Я считаю, что ее похищение заказал Олег Каганов, один из владельцев «Атлантис импортс». Иден объявила ориентировку на черную «Ауди», на которой совершено похищение. Я вылетаю на остров Семко, в рыболовный лодж, которым владеет и лично руководит Каганов. Я считаю, ее везут туда. Запрашиваю помощь.

У Мэддокса не было доказательств, но он не мог сидеть и ждать: слишком рискованно. Он доверял своей интуиции. Раз Энджи не убили у клуба, значит, скорее всего, везут на Семко.

Такуми начал возражать, но Мэддокс сбросил звонок, прежде чем руководитель успел приказать ему оставаться на месте.

Мэддокс заранее знал, что скажет Такуми, – для успеха операции «Эгида» подбираться к Каганову нужно постепенно: сначала предстоит добыть доказательства, что он и другие владельцы «Атлантиса» действительно стоят за импортом девушек со штрихкодами, и получить ордера, чтобы потом предъявить обвинения по всем правилам. Ставки были высоки – Мэддокс рисковал работой, а тот же Такуми мог получить крупные служебные неприятности.

Но если он ничего не сделает, у Энджи не останется ни единого шанса.

Если он ошибается и дорожная полиция перехватит «Ауди», пока он летит на Семко, это ничего – с киллером ванкуверцы справятся. Но если Каганов действительно отец Энджи и знает из новостей, что она начала вспоминать свое прошлое, ее часы сочтены.

Если, конечно, она вообще жива.

Мэддокс выскочил в переулок. Холодный дождь освежал его лицо, пока детектив бежал к своей машине, припаркованной в нескольких кварталах. Уже сидя за рулем, он сделал еще один звонок – приятелю-летчику.

Глава 54

Вторник, 9 января

Энджи медленно приходила в себя. В голове стоял туман. Она силилась понять, что происходит, где она и почему потеряла сознание.

Сколько она так пролежала? Что произошло?

Она попыталась шевельнуть языком, показавшимся слишком большим. Во рту ощущался противный металлический вкус. Череп, мозг, все тело пульсировало болью. Энджи осторожно приоткрыла глаза и вздрогнула от яркого дневного света, сочившегося в зарешеченное окно под потолком.

Узнавание плугом прошлось изнутри:

«Я здесь уже была. Что это за комната?»

Энджи снова закрыла глаза и осторожно тронула затылок. Пальцы стали липкими. Кровь? Попытавшись двинуть головой и снова открыть глаза, Энджи невольно застонала. Шея болела, будто сломанная. Мышцы в раненной Аддамсом руке жгло огнем.

Тогда она оставила попытки приподняться и просто лежала, стараясь что-то понять.

Ей позвонили – вот что случилось. Надя Мосс, едва Энджи вышла из русского клуба. И прошептала, что хочет встретиться с глазу на глаз в переулке за клубом, куда она выйдет покурить – в зале говорить нельзя, слишком рискованно. В голосе Мосс звучало отчаяние.