Колыбельная для моей девочки

На парковке появились два грузовых фургона. Две женщины постоянно приносят сумки с одеждой. Замечено, что на второй этаж прошли парикмахер и визажист. Техническому персоналу запретили подниматься в комнаты наверху. По мнению нашего человека, затевается некий аукцион. Видимо, покупатели стараются попасть к самому началу торгов."

"– Вы хотите сказать, они подкрасят девушек и продадут их прямо из контейнера, после нескольких недель в море? – недоверчиво сказал Мэддокс, вспомнив рассказ Тарасовой, как ее и других чуть не с ложечки отпаивали где-то на побережье, прежде чем прилетела Саббонье.

– Забастовка спутала все карты. Они выбились из графика и, видимо, решили перейти непосредственно к поставкам.

Мэддокс выругался.

– Отряды особого назначения оцепили порт, – продолжал Такуми. – Возле «Оранж-Би» ждут в засаде наши люди. Я хочу, чтобы вы взяли на себя руководство наблюдательным пунктом напротив «Оранж-Би». Спешить нельзя: если это и в самом деле аукцион, нужно выждать, пока все девушки очутятся в клубе, а покупатели на местах, и только тогда вы дадите сигнал к началу штурма. Это понятно?

– Понятно.

– Брифинг группы в расширенном составе… – Такуми взглянул на часы, – через пятнадцать минут. Боудич, подойдите сюда. Что-то еще выяснили по заключенным?

Боудич тут же оказался рядом:

– Пока ничего, сэр. Майло Белкин заколот в драке в душевой – истек кровью. Остальные осужденные молчат как рыбы, сотрудники тюрьмы тоже якобы ничего не видели. Видеокамера в душевой таинственным образом выключилась, когда это произошло.

Сердце у Мэддокса остановилось, а потом забилось с удвоенной скоростью.

– Простите, это о чем идет речь?

– Двое заключенных, связанных с интересующей нас группировкой русской мафии, скончались ночью в двух разных тюрьмах. – Такуми повернулся к Боудичу. – А что с Семеном Загорским?

– Патологоанатом говорит, похоже на самоубийство, – отозвался Боудич. – Рано утром найден повешенным в своей камере. Петлю соорудил, разодрав на ленты тюремные штаны. Однако с версией самоубийства не состыкуется тот факт, что на столе осталось незаконченное письмо его дочери Миле.

Миле?!

– А как эти заключенные связаны с расследованием «Эгида»? – громче, чем надо, спросил Мэддокс. В нем росла тревога.

Такуми внимательно поглядел на него.

– Оба были арестованы в девяносто третьем при перевозке партии наркотиков. В перестрелке погиб офицер полиции. Считалось, что наркотики принадлежали русской организованной преступности, но задержанные не назвали своих сообщников, двоим из которых удалось скрыться, и ничего доказать не удалось.