Хозяин Священной Колыбели

В майском призыве уходил служить, и в конце мая дембелем вернулся в Москву, к родным…

В семьдесят четвертом встретил Настю… в вишневом цвету. Аромат той вишни до сих пор кружил голову и пьянил не хуже самого крепкого пойла.

По воле Зурара я увидел свою прошлую жизнь, не просто увидел – ощущал, чувствовал и даже слышал собственные мысли. А сейчас, глядя на спящую любимую, невольно сравнивал нынешнего себя и того.

Непростой упрямый характер, в чем-то сильно категоричный. Сейчас я был более уравновешен и спокоен. У нас было много созвучного. Но имелись и отличия. Здесь я был куда сильнее привязан к роду, семье, родине. Там – нет. Моя категоричность и горячность сейчас виделись мне пустыми порывами, ничтожными и глупыми. Я вел себя эгоистично.

«Сноб ты сейчас, Витька, самый настоящий. Буржуй недоделанный!»

Впрочем, и в той жизни я был «золотым мальчиком», но хоть снобизмом не страдал. Высокая должность отца, не менее значимая у матери, отсутствие братьев и сестер – а значит, и весь фокус родительского внимания на мне… Я никогда не голодал, не ходил в обносках, у меня всегда была лучшая одежда, каждое лето – отдых на море или на даче, заграничная техника… Дефицитные продукты, которых многие не то что не пробовали, а и в глаза никогда не видели, на нашем столе были практически постоянно.

Перескакивал в памяти с одного на другое и не мог не усмехаться. Вот чего в этой жизни во мне не было – так это наивности. Тот я все же был очень наивным, критическое мышление включалось выборочно.

Думал ли я, что мама зайдет так далеко, чтобы вычеркнуть из моей жизни тот роман? Я мало представлял, на что способна женщина в отчаянии и стремлении добиться поставленной цели. Для мамы такой целью стало женить сына на дочке своей подруги. Не мог поверить, что мама не отказалась от этой цели. Не после того, как она все через ту же подругу нашла новый адрес Насти и передала его мне, чтобы я мог к ней поехать. Еще один адрес в бесконечной их череде. Вот только я не успел... Она снова съехала. А куда – никто не знал, хозяева квартиры о ней ничего толком сказать не смогли.

После той последней поездки в поисках Насти я все еще был полон веры отыскать любимую, ждал, что скажет отец, наконец согласившийся пробить информацию по своим каналам, но мама оказалась быстрее. А может, тогда она испугалась, что я все-таки выясню правду?

Поведала ли ей подруга, что Настя родила? Догадывалась ли мама, что мальчик все же от меня? Или она решила, что Сергей был рожден от кого-то другого? Все же в загсе о нем должна была быть запись. Может, мама решила, что я, зациклившись на этой женщине, прощу измену и все равно захочу быть с ней? Приму и чужого ребенка?

Возможно, и принял бы. Все зависело от обстоятельств.