Хозяин Священной Колыбели

И, наверное, именно это стало тем самым отрезвляющим элементом.

Мне есть, к кому возвратиться, мне есть, ради кого стать лучше. Любовь – она многогранна, она разная. Взаимная и нет. Но пока существует мир, пока живы те, кого мы любим, всегда есть шанс достичь счастья.

И, кажется, я наконец понял, кто был тем человеком, кто устроил хаос в Амриарне, кто тот самый кукловод, находящийся буквально под носом. И почему Священная Пара не смогла с ним ничего сделать."

"Он такой же, как и я. Тот, на кого однажды была сделана ставка богов. Тот, кто так же, как я, начал искать части тела Ахадэриана и встретился с Зураром. Вот только он не дошел до конца, приняв благословление не только Священной Пары, но и Зурара.

– Я не стану твоим последователем. И уж точно не стану жрецом. Я не был рожден для жреческого пути. Но даже если бы и родился с меткой жреца, то никогда бы не избрал тебя своим богом. Ты показал мне пороки. Но ты и сам не заметил, когда стал состоять только из них, бог, который погряз в человеческих чувствах. Я видел! Этот храм был твоим! Ты делился силой! Вам троим поклонялись люди! И не разделяли вас, понимая, что без тьмы не бывает света. И факт рождения Ахадэриана не изменил этого!

Я распахнул глаза и сделал жадный вдох, наконец избавившись от груза эмоций, в тысячу раз усиленных богом Хаоса.

– Тебя и твоей силы в этом мире стало слишком много. Я – за равновесие. Я выбираю любовь. Даже если она не взаимна…

Меньше всего я ожидал, что мой голос вдруг усилится и станет эхом, повторяющим лишь одно слово, вот только уже совсем иной интонацией…

– Если?.. Если?..

Я сбился со счета, сколько раз прозвучал этот вопрос. Но не был готов к тому, что все же услышу голос бога.

– Узри!

***

Анастейзи

Однажды я уже зарекалась лезть в бутылку [2] . Но, право слово, ситуация к этому все-таки располагала. Решение принималось быстро, и не то чтобы было рациональным. Все же Рэнди в своей жизни натворил немало бед. Пусть и под влиянием силы своего отца.

Но…

Озеро бурлило. Сердце Аха встречало нового болезного, можно сказать, с фанфарами… Ключи взмыли в самое небо, тугие спирали вихрем неслись по водной глади, и, в общем-то, складывалось впечатление, что кого-кого, а Рэндара лечить точно не станут. Радужный туман плотной стеной лег на берег… М-да…

Именно поэтому я и рассердилась. И на Озеро, и на себя.

На себя, потому что во мне оказалось слишком много неуместной жалости. Будто в какой-то момент прорвало плотину, и все, что было мной закупорено на Земле, вырвалось наружу. Я, может, и была Анестезией Падловной, но видят боги – не все время мне эта жесткость легко давалась. Я всегда помнила, ради чего и кого стараюсь. Помнила и знала наверняка, что если не отрастить зубы – сожрут, растопчут и даже не подавятся.