Коломбина для Рыжего

И даже испекла грибной пирог сверх задуманного: а вдруг гости проголодаются по-серьезному?

Гости приехали, присели… и напрочь отказались куда бы то ни было идти, заметив, какими вкусностями пропах дом, разместившись просто на нашей небольшой кухне.

– … А вот на этой фотографии Тане двенадцать. Здесь она в мастерской вместе с Мишкой, другом детства, чинит старый дедов мопед. Вот так и жили: у соседских девчонок куклы, платья, а у нас с дочкой все больше техника. Я на работе, и она пропадает в гараже. Как в школу пошла, так и заворачивала после ко мне на работу. Дома-то ее оставить не на кого было, а так со мной, под присмотром.

– А я-то думаю, Андрей, в кого она у тебя такая умелая…

Сегодня вечер имени меня, то бишь, невесты. Назавтра мы всей семьей окажемся в гостях у семьи Артемьевых, и Максим Аристархович тоже за словом в карман лезть не станет, угощая отца и Элечку собственноручно приготовленным ростбифом, за разливом виски и мартини в бокалы важно перечисляя заслуги репетиторов и английской школы в становлении любимого сына. Громко рассмеется на сожаление Карловны о том, что Виктор оставил увлечение музыкой, предпочтя, как отец, заняться бизнесом, и гордо предъявит гостям семейную реликвию – первый заработанный сыном доллар. Но все это будет завтра, а сейчас я сижу за столом на кухне красная как вареный рак, старательно царапая вилкой тарелку, слыша, как громко и радостно щебечет в моей спальне Снусмумрик, показывая Карловне нашу с отцом коллекцию ретро-автомобилей. Представляя, как гостью тихо шокируют зеленые шторы в золотой орех и фотообои неба на потолке. И только Рыжий сидит рядом довольным жуком, обняв мои плечи, слушая разговор мужчин и чувствуя себя как дома.

Впрочем, очень скоро этот дом станет и его тоже…»

«… – Пап, мне нужно тебе кое-что сказать. Кое-что очень важное.

Я стою над отцом, сунувшим голову под капот чужого автомобиля, внимательно осматривающего двигатель специальной лампой, решив, что лучше с новостью не тянуть.

– Да, доча?

– Пап, кажется, я выхожу замуж.

Не знаю, то ли новость слишком внезапная, то ли крышка капота открыта не до упора, но отец крепко прикладывается к ней затылком, вскидывая голову.

– Что?! – выдыхает изумленно. – Как выходишь? Когда выходишь? Почему вдруг? Таня, – оборачивается, прижимая ладонь к ушибу на затылке, – ты что, дочка, тоже беременна?!

– Конечно, нет! Глупости какие! – улыбаюсь я, но недолго. Только до того момента, когда смысл сказанных отцом слов доходит до меня.

Вот тебе на! Мы стоим и смотрим друг на друга целую минуту, пока Крюков не переключает внимание на автомобиль, выключая лампу.

– Тоже?!

– Ты все не так поняла.

– А как я еще должна понять? Пап, Элечка что, ждет ребенка?

Плечи Крюкова как-то неловко вздрагивают.