Колокола судьбы

— Что с тобой, младший лейтенант? — положил ему руку на плечо Беркут, первым выходя из штабной землянки. — Что ты занервничал? Ты извини, очевидно, я действительно многого не знаю и не понимаю. И даже не хочу понять. Если бы ты два года провоевал во вражеском тылу, ты бы тоже не желал понимать любого, кто решился бы говорить тебе о каких-то там страшных вещах, происходящих на Большой земле.

— Согласен, полностью согласен, — снова занервничал младший лейтенант. — Не будем возвращаться к этому разговору. Лучше прикинем маршрут и будем готовить людей в дорогу. Судя по карте, пройти нужно будет километров семьдесят.

— Это если идти не по занятой врагом территории, а по карте, — уточнил Беркут. — Но ничего, к походам по тылам врага нам не привыкать. Сейчас я думаю о группе, с которой тебе придется оставаться здесь. Продержитесь ли?

— Наверняка уже завтра получу приказ соединиться с отрядом Дробаря или Роднина. А не хотелось бы.

— Понимаю. Под твоим началом останутся двенадцать человек. Группа хорошая. Людьми пополнитесь — это неизбежно. Только здесь советую не задерживаться. Нет возможности для маневра. Перейдите в лес, на базу моей первой группы. Ты знаешь, где это. А весной подумаем.

— Вы говорите так, словно собираетесь вернуться сюда."

"— Собираюсь, — решительно подтвердил Беркут. — Даже уверен, что вернусь. В любом случае, буду просить, чтобы группу оставили самостоятельной боевой единицей. В отрядах Дробаря и Роднина партизан хватает. Зона действия у них тоже большая. А наша диверсионная группа нужна здесь, под Подольском. И нужна именно такой, небольшой, человек на тридцать, мобильной, подвижной, диверсионной. Об этом я и буду говорить в Украинском штабе партизанского движения.

— Думаешь, прислушаются?

— Зачем-то же они меня вызывают, — улыбнулся Беркут. — А раз вызвали, вынуждены будут выслушать. Крамарчук не вернулся?

— Пока нет. Хорошо, что он не улетает. После того, как мы подучили Корбача и Гаёнка, получилась неплохая группа разведки. Со временем возглавит наш разведвзвод. Удивительный человек.

— В лагере ему не сидится, это заметно, — взглянул на часы Беркут. Семнадцать тридцать. Крамарчук со своими разведчиками обещал вернуться к восемнадцати. Причин для волнения пока не было.

Почти полчаса они колдовали над картой, стараясь определить оптимальный маршрут к месту встречи с отрядом. На ближайшем отрезке от базы это помог сделать Петр Горелый, который неплохо знал все дороги километров за сто от своего родного села. Дальше немного подсказал Копань, чье детство проходило в соседней области, недалеко от тех мест, где их должен ждать самолет.