Колокола судьбы

— Опять спишь? — недовольно произнес обер-лейтенант, проходя мимо часового и беглым взглядом осматривая эшафот. Сдерживая порывы ночного ветра, крестовина виселицы ревматически поскрипывала, и даже сейчас, при тусклом свете луны, видно было, как веще раскачиваются три отяжелевшие от дождя веревочные петли.

— Никак нет, господин обер-лейтенант! — охрипшим то ли от волнения, то ли от простуды голосом ответил часовой. — Несу службу.

— Когда должны вешать первых?

— В шесть утра.

— Ровно в шесть? — удивился обер-лейтенант. — О казни он спросил случайно, лишь бы как-нибудь заговорить часового, который осмотрительно держался в трех шагах от него, не снимая рук с автомата. Он действительно нес службу.

— Так точно, господин обер-лейтенант, — поднес тот к глазам наручные часы. — Меня предупредили, что сменят только после казни. Не хватает солдат охраны."

"— Значит, мы еще успеем казнить своего. Нужно, чтобы утром народ увидел труп этого партизана. Ведите его сюда.

Мазовецкий и Корбач послушно втолкнули в ворота, с руками за спиной, Отшельника. При виде этой длинноволосой косматой громадины часовой замер, словно предстал перед лешим.

— А ты не бойся, — по-немецки произнес Отшельник, улыбчиво хихикая и идя прямо на часового. — Не бойся, люба моя, — добавил уже по-русски.

Часовой отшатнулся, натолкнулся плечом на Корбача, отступил поближе к офицеру и не заметил, как из рукава Мазовецкого высунулся кусок толстого металлического прута. Но упасть ему Отшельник не дал. Подхватил за ворот, за ногу, взвалил то ли потерявшего сознание, то ли уже убитого немца на спину и, к удивлению всех троих партизан, бегом поднялся по лесенке на эшафот, а еще через несколько минут тело гитлеровца повисло в одной из петель.

— Это еще зачем? — поморщился Беркут, никогда не допускавший, чтобы в партизанском отряде кого-нибудь, пусть даже самого лютого полицая или предателя, казнили через повешение.

— А пусть знают, что на тех виселицах, которые они здесь строят, сами же и будут болтаться, — прогремел своим архиерейским басом Отшельник, уже вооруженный автоматом часового.

— С какой стати ты так прозрел? — вдруг искренне удивился Беркут.

— Дай гранату. Нет, две, — подошел Отшельник к Корбачу. — Тебе они ни к чему. Ты — шофер. — И, почти выхватив у Звездослава гранаты, отстегнул от пояса флягу с керосином, быстро полил им край эшафота и поджег. — А теперь — все к машине, и уезжайте. Я их немного повеселю.

— Вот тебе запасные магазины, — сразу же отреагировал на это решение Звездослав.

— Все к машине! Все! — приказал Беркут, выбегая за ворота вслед за Корбачем и Мазовецким. — Отшельник, тебя это тоже касается.

— А ты не приказывай, я тебе не присягал, — огрызнулся тот.

— Пристрелить я тебя могу и без присяги.