Колокола истории

Тех же Форда и Картера, если говорить о США, нередко обвиняли в провинциализме, но, как я уже говорил, во-первых, он лучше или хуже корректировался (рядом с Фордом был Киссинджер, рядом с Картером — Бжезинский). Во-вторых, одно дело — провинции и провинциалы энтээровского Запада, которые если чего еще не знали, то многое чувствовали, поскольку ощущали дуновение ветерка новой эпохи. Другое дело — провинциалы доэнтээровского СССР. В этом смысле советские лидеры ничего чувствовать не могли, все было тихо: «Речка движется и не движется, вся из лунного серебра».

Итак, на рубеже 60–70-х годов произошла расстыковка между развитием СССР и Запада. Те, кто с точки зрения мировых императивов объективно должен был бы явиться в 60-е, пришли в СССР к власти в 80-е, с двадцатилетним запозданием (в отличие от Ленина и Сталина, явившихся в срок и нашедших свое время в той же степени, в какой время нашло их — но упаси Бог от таких находок) и, естественно, во многом оказались архаикой, провинцией по отношению к миру 80-х и центрам его развития. Но, повторю, это так с точки зрения мировых императивов, мирового развития, НТР.

С точки же зрения императивов развития коммунизма — и как системы, и как процесса развертывания и следствия ВТР (властно-технической революции), происшедшей в России в «длинные 20-е» и увенчавшей Русскую Смуту 1861–1929/33 гг., приход к власти руководства типа брежневского («провинциального») был закономерным, более того, необходимым и, так сказать, прогрессивным для данной системы на данной стадии ее развития.

Уже говорилось о том, что одним из последствий НТР на Западе, которое ныне дало себя знать, и, по-видимому, будет набирать силу, стало ослабление национального государства, грубо говоря — центра. Хотя этот процесс уже ощутим, он только начинается. Т. е. должно пройти несколько десятилетий, чтобы он набрал инерцию.

Русский аналог НТР — коммунистическая ВТР, тоже поставившая во главу угла социальные и духовные факторы производства (но не на предметно-производственной основе), через несколько десятилетий закономерно, с необходимостью привела к ослаблению центра, к усилению среднего уровня власти — ведомств и обкомов в противовес тому, что у нас называли «государством». Реакционно-романтические попытки Хрущева укрепить это «государство» (реформы 1957 и 1962 гг.) в ущерб ведомствам, усилить территориальный («государственный») принцип в противовес производственному, ведомственному провалились. Брежневское время стало периодом торжества ведомств и обкомов, именно тогда по сути начинался распад СССР и подрыв коммунизма посредством явления, которое именуют «коррупция».