Колодец забытых желаний

В гардеробе дежурил Иван Ильич, раньше работавший капельдинером в Большом театре и на пенсии переместившийся в Музей изобразительных искусств по причине артрита, из-за которого ему было трудно стоять. Его всегда жалели, и в дни больших выставок или школьных каникул, когда приходилось таскать сотни шуб и пальто, он получал отгулы и больничные. Сейчас народу было мало, и Иван Ильич мирно почитывал книжицу в своем уголке за шубами.

Виктория в два счета пристроила ему сумку, которую старик, кряхтя и качая головой, поставил возле деревянного ящика с отделениями, куда обычно клали пакеты и шляпы. Федор наблюдал за ней из-за поворота лестницы.

Она что-то прощебетала Ивану Ильичу, вскинула на плечо крохотный ридикюльчик, поправила у зеркала волосы, которые вовсе незачем было поправлять, и, держась за перила, стала подниматься.

Федор подождал, когда она его минует, и сбежал в гардероб.

– Иван Ильич! Где вы?

– Кто тут? А, Федя! Чего тебе?

– У вас… телефон работает? Я свой дома забыл, а из отдела говорить не могу.

– Зазнобе, что ль, позвонить хочешь? Ну, звони, звони, чего там! Вон он телефон, на столике. В город через пятерку!

– Да знаю я, Иван Ильич!

Огромная спортивная сумка стояла почти у его ноги, и Федор испытывал неистовое желание схватить ее. Он знал, что нельзя, но все его беды были сосредоточены именно в этой сумке – взять ее, и дело с концом!

Он покрутил пальцем диск древнего желтого телефона, переложил трубку с одного плеча на другое и снова покосился на сумку.

Пока все идет как надо, только бы не испортить дела.

– Федя. – Гардеробщик показался из-за пустых вешалок, очки сдвинуты на кончик носа, в руке потрепанная толстая книжища.

«Анна Каренина», прочитал Федор Башилов.

– Федя, а чего у нас покрали-то? Ты не в курсе? Вроде из вашего отдела!

– Бронзу, Иван Ильич, и серебро.

– Тьфу ты, – плюнул гардеробщик в сердцах, так что очки подпрыгнули и он придержал их рукой, – а я думал, может, брешут!.. У нас из музея от сотворения мира ничего не воровали! Найдут, как думаешь?

– Найдут, – уверенно сказал Федор и снова посмотрел на сумку. – Наверняка найдут!

– Да нынче не люди, а супостаты какие-то пошли! Ну, на кой ляд им серебро и бронза музейная?! Ведь за копейки продадут таким же, как и сами, супостатам необразованным, а те все покидают, пошвыряют!.. А у нас ведь все в покое и порядке сохраняется еще с позапрошлого века! – Он помолчал, огорченно поглядывая на Федора поверх очков, и вдруг спохватился: – А ты чего не звонишь-то?

Федор звонил в собственную пустую квартиру.

– Я звоню, да никто не отвечает!

– А, ну звони, звони.

Иван Ильич зашаркал обратно к своему стулу, уселся, положил ногу на ногу, пристроил «Анну Каренину» и нацелился читать.