Колодец и бабочка

 – Почему ее не было?

Яровая замялась.

– Мы поссорились, – призналась она. – Два месяца назад. Наташа была у меня в гостях, вернее, она пришла раньше, чем мы договаривались… Послушайте… – Она рассерженно смахнула челку со лба. – Это никоим образом не относится к вашему расследованию, я не понимаю, зачем вы лезете в сугубо женские дела, которые никак вас не могут касаться?

– Вы все-таки расскажите, пожалуйста, что произошло, – мягко попросил Макар. – Хотя бы вкратце.

– Вкратце: Наташа пыталась отбить моего мужа. – Яровая рассерженно отодвинула пустую тарелку. – Она и пришла, зная, что меня не будет. У нее, естественно, ничего не получилось, а Юра и вовсе ничего не понял, кроме того, что она почему-то вознамерилась рыдать у него на груди, оголив плечи и приспустив блузку до пупа. Но Наташа увидела, что я разгадала ее маневр, и убежала – слава богу, у нее хватило совести не притворяться, будто ничего не произошло. В свое время она пыталась проделать это со всеми мужьями своих подруг – поэтому, собственно, друзей у нее и не осталось. Я тешила себя надеждой, что со мной этого не случится. Даже, представьте, мнила себя благодетелем… – Яровая презрительно фыркнула. – Заслуженный щелчок мне по носу. Наташу жалко – ей сейчас очень стыдно. Но осуждать ее у меня язык не повернется.

– Это почему же? – не удержался Сергей.

Яровая подняла на него задумчивый взгляд.

– Не уверена, что вы поймете… Наташа из тех женщин, которые всегда пытаются обвиться вокруг мужчины. Обижаться на нее – то же самое, что обижаться на плющ. Такова его природа, что поделать. После всего, что ей пришлось перенести, я ничему не удивляюсь. Страдания ожесточают человека, а Наташе, как я вам уже говорила, пришлось очень тяжело. Ее бросил муж, без всякой поддержки, с двумя детьми…

– Вы не знаете, когда Габричевский с ней виделся в последний раз?

– Откуда! Наташа после своего стремительного побега перестала появляться на семинарах. Я приезжала к ней две недели назад, но об Илье не было сказано ни слова. Очередная моя глупость… Я надеялась, что нам удастся примириться, может быть, услышать слова извинения, раскаяния… – Она с горечью усмехнулась. – Ну, вместо слов раскаяния Наташа попросила у меня в долг, и довольно немало. После этого я решила, что негоже и впредь быть терпилой. В конце концов, попустительство развращает.

– Горбенко что-то пишет? – спросил Макар.

Яровая тяжело вздохнула:

– Наташа абсолютно бездарна. Нас в школе посадили за одну парту: подразумевалось, что я буду подтягивать троечницу. Она и в самом деле была добросовестной троечницей. Я писала за нее все сочинения. Истоки моего писательства уходят корнями в те времена, поэтому в каком-то смысле я до сих пор благодарна Наташе.