Колодец и бабочка

«Ты со своими пенсионерами обращаешься как с дебилами, – заметил однажды муж. – Не понимаю, за что тебе деньги платят. За то, что ты с ними вырезаешь звезды из фольги и приклеиваешь пуговицы на бумагу?» – «Вообще-то мы и с акрилом работаем, и с гуашью, и с акварелью», – обиделась Наташа. «Не-не, акрил-фигрил – это прекрасно. Но у вас же уровень детского сада».

«Это очень терапевтично – легальная возможность побыть ребенком».

И вдруг она осознала, что за глуховатая мысль ее царапала.

– Мария Семёновна, та женщина, мошенница, как к вам обращалась?

Федосеева скривилась. Ей не хотелось возвращаться к этой теме.

– Так и обращалась: Мария Семёновна.

– Мария Семёновна… – задумчиво повторила Наташа.

– Ну да, да! – Старуха начала раздражаться. – Все меня так зовут. Что здесь такого?

– Ничего-ничего!

Раздался звонок в дверь.

– Не уходите! – испугалась Федосеева. – Вдруг это они!

– Кто?

– Воры!

Наташа озадаченно свела брови:

– А что, у вас еще полмиллиона припрятано?

Старуха отшатнулась и вдруг хмыкнула:

– Ну, Наталья Леонидовна! Жестоко с вашей стороны!

Но здравый смысл к ней вернулся. Ворча и шаркая, Федосеева направилась к двери.

Пришли ее дочери.

Татьяна поставила кожаную сумку на стул, с видимым облегчением сбросила туфли.

– Ты прямо как министр с портфелем! – Федосеева поджала губы. – Сумочка должна быть женственная, маленькая!

– Мама, у меня документов – три кило. Ну какая маленькая сумочка!

– В этом году в моде торбы! – вмешалась ее сестра. – Я свяжу тебе, Таня! Такую же, как у меня. Ой, здравствуйте, а вы Наталья Леонидовна, я знаю, вы в досуговом центре работаете, связать для вас торбу? Я вам свою покажу.

Она предъявила Наташе сумку. Это было кривое и косое изделие из ядовито-зеленой пряжи, напоминавшее раздувшуюся мочалку-утопленницу.

– Шик-блеск, писк сезона!

– Оригинальная вещь, – согласилась Наташа, украдкой рассматривая младшую дочь Федосеевой.

– Наталья Леонидовна, а мы вас сейчас супом накормим. – Татьяна ободряюще ей улыбнулась. – Уважаете ли вы суточные щи?

У Наташи засосало под ложечкой. Весь ее организм, не евший с утра, вдруг со страшной силой зауважал суточные щи.

Она не успела ответить: Татьяна исчезла на кухне. Казалось, прошло не больше минуты – и тарелка уже стояла перед Наташей. Ложка, салфетка, сметана, хлеб – Татьяна накрыла на стол сноровисто и быстро.

– Мама, поешь? Я на тебя тоже разогрела.

– Конечно, разогрела, – буркнула Мария Семёновна. – Разве я на кухне хозяйка? Какое там! Настоящая хозяйка явилась.

– Мама! – укоризненно воззвала Таня.

– Мамочка, ну правда, надо покушать. – Алина прижалась к матери, заглядывая в лицо. Старуха расцвела в улыбке. – Иначе ты исхудаешь и будешь скелет. А ты у нас такая красавица, такая пусечка… Покушай.