Коллекция

Отступили куда-то темное божество и его мрачная свита, и к краю провала, медленно заволакивающемуся туманной дымкой, один за другим подходили люди и псы, а Кира, в бессилье сжав пальцы, смотрела только на Вадима, дрожа всем телом и чувствуя, как больно колотится в груди сердце, словно где-то там опять поселился страшный кристалл… но нет, это был не он. Кристалл можно было вырвать. То же, от чего сейчас было столько боли, вырвать было невозможно. Он стоял на другой стороне, которая уходила все дальше и дальше… Он остался на другой стороне…

Он остался…

Не выдержав и ни о чем больше не думая, Кира с болезненным вскриком рванулась к краю чудовищной пропасти, раскинув руки…

И с размаху ударилась о стену.

* * *Кира не сразу поняла что произошло. Почти минуту она тупо смотрела на знакомые выцветшие обои в цветочек, не замечая ни боли, ни крови, текущей из разбитого носа. А потом навалилось осознавание, пронзительное и безжалостное, и она закричала — громко и страшно, как смертельно раненая волчица. Она кричала и кричала, запрокинув голову и яростно колотя руками по стене, расшибая их в кровь, — в нелепой, безумной надежде пробиться туда, куда ей больше не было хода. Она кричала, пока были силы, но вот и кончился крик, и только хрип уже вырывался из раскрытого рта. Ее руки последний раз ударились о стену, и Кира сползла на пол, скользя ладонями по обоям и оставляя на них кровавые полосы, которые теперь уже никуда не могли исчезнуть. Хрипло, со слезами дыша, она перевернулась и привалилась к стене затылком, но тут же выпрямилась, ощутив, как по лбу скользнуло что-то холодное и металлическое. Подняв руки, Кира стащила с себя нечто, охватывавшее ее лоб. Это была диадема, подаренная ей странной маленькой гостьей. Пальцы Киры сжались на чешуйчатых золотых змеиных телах, она взглянула на яркие радужные камни и со злым возгласом отшвырнула диадему прочь. Так прокатилась между канделябрами с давно прогоревшими и уже остывшими свечами, два раза крутанулась около батареи по стеклянным осколкам и мягко легла на пол, и золото вспыхнуло в солнечных лучах, щедро льющихся в комнату из разбитого окна, за которым криво висела сорванная решетка. Жаркое утреннее солнце впервые наполняло комнату до самого потолка, изгнав прочь извечный полумрак и холод, и теперь она казалась больше и выглядела еще более запущенной. И глядя на золотистые нити паутины на потолке, Кира окончательно поняла, что странного мира за стенами больше не существует, и она сидит в самой обычной квартире. Ушли тени. Ушли стражи. Ушли все события, свершавшиеся в тот или иной лунный день. Она осталась одна. Наедине со своей памятью. Наедине со своей верой, которая будет длиться до тех пор, пока не закончится ее собственная жизнь.