Коллекция

К Кире протянулись две раскрытые ладони, и она посмотрела на них, сжимая и разжимая пальцы."

"— Вам дали такой дар, — хрипло произнесла она, — а вы потратили его так глупо.

— Теперь ты будешь тратить его вместе с нами, — Вера Леонидовна поманила ее ладонью. Сжав зубы, Кира шагнула вперед, и их пальцы переплелись и словно срослись воедино, и тотчас же в ее груди вспыхнула дикая боль, и она закричала, запрокинув голову, и Ларионова и Тася закричали тоже, и Кира сквозь дымку боли чувствовала, как содрогаются их тела и чувствовала, как из нее — и не только из тела, но и из сути ее что-то рвется наружу, тянется к тем, двум, и она сама тянется следом, и желание слиться с ними в одно целое заполнило весь мир. Она закричала еще громче, и ей показалось, что она кричит уже тремя ртами, а не одним, и в ее мозг хлынули чужие мысли, и чужая ярость, и чужая злоба, и чужое безумие — и не было им конца. Она с трудом опустила глаза вниз и увидела, как в вырезе декольте, раздвигая, разрывая мышцы и кожу выступает ослепительное яростное черное сияние камня, окруженного золотом, и стекающая по нему кровь не может его погасить. Кристалл выступил на треть, от него потянулась темная дымка, и Вера Леонидовна и Тася резко качнулись вперед, навстречу ей, прижимаясь к Кире бедрами, и в тот же момент она услышала позади рычание и отчаянный болезненный визг. Тасю неожиданно дернуло назад и в сторону, и в образовавшийся просвет вдруг скользнул человек, согнувшийся под тяжестью висящего на нем стража, впившегося клыками ему в плечо. Чуть развернувшись, он ткнул стражу в глаза жестко расставленными пальцами, и тот с жалобным воем кубарем скатился куда-то вниз, одновременно с этим локтем ударив Веру Леонидовну под подбородок, отчего в челюсти у нее что-то громко хрустнуло, и она отлетела прочь, широко распахнув глаза, в которых среди черноты и золотистого блеска успело-таки вспыхнуть изумление. Тася проворно метнулась назад, но пальцы человека уже накрепко обхватили камень, который снова начал медленно втягиваться обратно в тело Киры, и внезапно остановили его.

— И живой и мертвый! — глухо сказал Вадим кому-то, схватив Киру за плечо и рванув камень на себя, и она закричала от дикой боли. Тася сзади вцепилась ему в горло, но на нее вдруг налетел один из стражей и сомкнул челюсти на ее затылке. Вокруг все перемешалось, люди, о которых хозяйки забыли впервые за много лет, заполонили площадку и накинулись на взбесившихся стражей, которые кидались и на них, и друг на друга, вокруг снова воцарилось безумие, и сквозь боль Кира видела отблески этого безумия в глазах Вадима, и слышала, как скрежещут его зубы в невероятном усилии справиться с этим безумием и с камнем, который упорно цеплялся за свою хозяйку.