Коллекция

Они тени для вашего мира, но здесь они живут, и здесь они больше люди, чем были там. Кира, к чему эта пустая болтовня о том, что и так есть свершившийся факт? Ты хочешь меня пристыдить или что? Если для тебя это так важно, займешься этим позже — коли у тебя еще останется такое желание. Посмотри вокруг, прислушайся к себе. Может этот мир и мал пока, но теперь он и твой тоже и скоро и ты научишься им владеть.

— Если он так хорош, почему ты не осталась тут навсегда в любое из новолуний?"

"— Чтобы подготовить все для тебя. Ведь и это твое наследство.

— Да ну? Я потрясена, — пробормотала Кира. — А теперь… может, я пойду?

— Не глупи — неужели ты думаешь, что отсюда можно уйти просто так?

— Но я ведь не умерла? И не присоединилась?

— Нет.

— Но тогда…

— Тогда начнем наш праздник, — перебила ее Вера Леонидовна, прошла мимо Киры, чуть задев ее бедром, подошла к одному из черных зеркал и положила ладонь на его гладкую поверхность. Раздался сухой треск, зеркало чуть дрогнуло, пошло рябью, и из его середины в ладонь Ларионовой выпал длинный треугольный осколок. Края зеркальной раны мгновенно стянулись, и зеркало вновь стало невредимым. Вера Леонидовна повернулась и пошла обратно, и осколок дрожал на ее ладони, словно жидкий металл, принимая иную форму, и когда она остановилась, Кира увидела вместо осколка зеркала черный, поблескивающий острейший трехгранный стилет.

— Праздник готов, и нам не хватает только одного, — произнесла Вера Леонидовна. — Ему нужно тепло. Нужна жизнь. Его нужно оживить, Кира. Нужна жертва.

Она протянула стилет Стасу, и тот потрясенно уставился на него.

— Что?! Нет! Я этого не сделаю — и ты не сделаешь!

— Все это время ты мне верил, — заметила Ларионова. — Должен верить и сейчас. К чему эти истерики, Стас?

Кира, стоявшая рядом и внимательно наблюдавшая за ней, вдруг схватила стилет с протянутой ладони, вцепилась пальцами в плечо Веры Леонидовны и быстрым, коротким движением всадила острие ей под подбородок, и оно вошло с упругим сырым звуком, как вошло бы в настоящую человеческую плоть. Стас, ахнув, зажмурился. Кира отшатнулась назад, оставив стилет торчать в горле женщины и в ужасе глядя на свои пальцы. Вокруг нее все так же серебрился задумчивый вальс, и тени так и не прервали своего танца, словно ничего не произошло. Тася, пошатнувшись, повернулась, добрела до одного из стоявших на площадке глубоких диванов с фигурной спинкой и с размаху повалилась на него, содрогаясь в беззвучном приступе хохота.

— Что это еще за глупые выходки?! — раздраженно спросила Вера Леонидовна. Ее пальцы сомкнулись на рукояти стилета, и она сердито выдернула его из своего горла, и глубокая рана, из которой вытекло несколько капель темной густой крови, мгновенно затянулась.