Коллекция

Хмеля в голове не было совершенно — легенькое винцо, воздушное, но координация отчего-то нарушилась, и пару раз Кира чуть не упала, пока добралась до середины столовой. Подошла к стене и осторожно провела кончиками пальцев по стыку обоев, потом поддела краешек ногтем. Тот поддался лишь самую малость — обои были приклеены на совесть. Тогда она подсунула под обои лезвие ножа и начала торопливо орудовать им, прикусив губу. Через какое-то время ей удалось слегка отделить участок сантиметров в десять шириной, и она нетерпеливо подвела под обои пальцы и рванула в сторону. Обои отошли с громким треском и повисли неровной скрутившейся полосой. Под ними оказались другие, бледно-зеленые в белую полоску, вернее, когда-то бывшие таковыми — бледно-зеленый выглядывал лишь кое-где, а большую часть занимали широкие полосы и пятна бордово-коричневого цвета. Несколько секунд Кира смотрела на эти полосы, потом ее рука с ножом взметнулась и прочертила по обоям длинную вертикальную полосу. Нож жалобно кракнул, вниз посыпались белые крошки.

Под зелеными обоями оказался еще один слой — крупные розовые цветы, почти скрытые густо-коричневыми разводами. Кира содрала и его, на этот раз оторвав целый пласт, шлепнувшийся на пол в облаке пыли, и застыла, глядя на голую стену — сплошь бурую, ни единого белого пятнышка. Казалось, это бурое, когда-то бывшее иного цвета, пропитывало податливый известняк насквозь. Кира наклонилась, потянула носом и, сморщившись, отшатнулась. Невероятно, но запах сохранился до сих пор — гнусный, тухлый дух, источник которого она так долго искала по всей квартире."

"Кира с перекосившимся лицом метнулась к противоположной стене, вскинув нож, словно собиралась ринуться в драку, и принялась отдирать обои и там. Картина оказалась той же — три разноцветных слоя и известняк, покрытый бурым — и это была никак не краска. Она кинулась в гостиную, а оттуда в спальню, везде оставляя за собой изуродованные стены, свисающие лохмы обоев и выглядывающие из-под них бурые пятна. Даже в ванной под содранной краской, лежавшей на стенах в несколько слоев, оказалось все то же бурое. И только на кухне она не нашла ничего.

Вернувшись в ванную, Кира уронила безнадежно испорченный нож, включила воду и начала смывать кровь со своих изрезанных ладоней, но почти сразу же ее ноги подкосились, и она повисла на бортике ванны, содрогаясь в мучительных рвотных спазмах. Сейчас ей казалось, что вокруг стоит густой смрад — невыносимое зловоние, будто оно копилось здесь долгие годы и сейчас обрушилось на нее всей мощью.