Коллекция

Несколько секунд ничего не происходило, потом покачивающийся теневой профиль медленно, словно во сне, поплыл в сторону, а тень ее руки осталась на месте, и теперь казалось, что пальцы держат что-то невидимое. Тень головы застыла посередине стены, подрагивая и раскачиваясь, потом растеклась в разные стороны, на мгновение комнату словно захлестнуло густой черной волной, которая почти сразу же схлынула, слизнув все прочие тени. Остался лишь сидящий в кресле человек, который курил и попивал что-то из кружки, а чуть поодаль от него высокая женщина с замотанной полотенцем головой несла к дивану брыкающегося ребенка, вероятно, собираясь уложить его спать. На ходу она отвесила чаду беззвучный шлепок, и Кира, вздрогнув, обмахнула комнату взглядом, с кривой усмешкой глянула на свою тень, сиротливо стоящую посередине стены с вытянутыми руками и прежним подобием отрубленной головы в одной из них, опустилась на колени, со стуком поставив канделябр на пол, отбросила ненужный уже профиль, подтянула листок с расписанием и зашелестела страницами бабкиной тетради. Да, все совпадает! 22.00 — 22.15 — Глушковы в гостиной, муж в кресле, мать укладывает дочь в постель. 22.20 — 22.25 — жена на кухне. 22.23 — 22.35 — муж в ванной. 22.40 — 23.10 — муж и жена в спальне. А дальше, вероятно, спокойный сон, который Вера Леонидовна не сочла нужным отмечать, ввиду неинтересности наблюдения за ним.

— Работает! — восторженно прошептала Кира, наблюдая за тем, как женщина выходит из гостиной — идет на кухню, в соответствии с графиком, и профиль у нее именно тот, какой на фотографии и вырезан из бумаги. — Елки, работает! Ну, бабка Вера… ну и извращенка же ты была!

Она не стала дожидаться того времени, когда Глушковы отбудут в спальню, — вскочила и включила свет. Несколько секунд простояла, глядя на пустые стены, потом снова нажала на выключатель, и пламя свечей, только что нелепо колыхавшееся среди потока искусственного света, вновь обрело яркость и таинственность. Некоторое время стены по прежнему были пусты, после чего на обоях вновь засуетились серые тени. Пришли несколько черных и начали бездумно разгуливать вдоль стен, вместе с ними явился и один из грозных четвероногих стражей, который занял привычное место в углу, крутя по сторонам острой мордой."

"Кира выбрала новый профиль, увлеченно блестя глазами и, как она уже успела окрестить этот процесс, «запустила» отпечаток другой жизни, проходившей здесь, согласно записям Ларионовой, в мае 1998 года. Профиль и фотография принадлежали некоему Анатолию Сомову, въехавшему в квартиру в гордом одиночестве, и его сегодняшнее времяпрепровождение в графике было обозначено скромно: 22.30 — 00.15 — Сомов в гостиной.