Коллекция

Может, ей удастся наконец разгадать тайну этой квартиры, стены которой хранят старые тени, а может даже и узнать, что на самом деле стало с пропавшими людьми? Разве не этого она хотела давным-давно? И безумно-жестокое вдруг мелькнуло в ее голове — Стас оказался в больнице очень кстати.

Она ужаснулась этой мысли, но следом тут же опять накатили усталость и безразличие, растворив в себе все, и их степень Кира поняла только тогда, когда у подъезда на ее плечо внезапно легла тяжелая рука и остановила ее, а она совершенно никак на это не отреагировала и просто послушно подчинилась. Хотя, может дело было не в усталости, а в том, что она знала, кому принадлежит эта рука.

— Я ведь говорил, чтобы ты не ходила ночью одна, — негромко произнесли сзади.

— Мне не с кем больше ходить, — ответила Кира, не обернувшись, и вяло дернула плечом. — Пусти, я устала.

— Как Стас?

— Тебе зачем? Ты ведь его терпеть не можешь.

— Не надо так.

Рука исчезла с ее плеча, и Кира, повернувшись, холодно взглянула в темные поблескивающие стекла очков."

"— К чему теперь эти приступы заботливости, Вадим? Мы ведь уже все выяснили, а если ты все-таки хочешь что-то узнать — спрашивай напрямую, и я отвечу. Ты имеешь полное право на вопросы. Кстати, ничего, что я так громко разговариваю? Может, мне следует перейти на обычный застенчивый шепот?

— Брось, — сухо и устало сказал Вадим и затянулся сигаретой. Маленький огонек на секунду осветил его лицо, и Кира подумала, что он выглядит совершенно измотанным — и дело тут не в гриме и сгорбившейся в соответствие с имиджем фигуре.

— Ты болен? — спросила она, с досадой услышав в своем голосе тревогу. Какое ей собственно дело до его здоровья?!

— Нет. Так как Стас?

— Неважно. Но он поправится, — Кира сделала шаг назад, вступая в подъезд, и достала сигарету. — Ты только это хотел спросить?

— Как долго он пробудет в больнице? — Князев остался стоять на месте, не последовав за ней, и Кира криво улыбнулась в полумраке.

— Месяц, может больше. Ему изрядно досталось — сотрясение, переломы… Ты хочешь узнать, как это произошло?

— Нет. Значит теперь ты будешь жить здесь одна?

— Ах, вот, что тебя беспокоит?! — Кира сделала еще шаг назад, внимательно глядя на него, и заметила, что сигарета в его пальцах дрогнула. — Да, буду. Думаю, если не считать работы и больницы, здесь теперь будет проходить большая часть моего времени. Я не буду выходить на улицу без крайней необходимости, будь то день или ночь, могу в этом тебя заверить. Я буду прятаться. Ты ведь сам сказал, что здесь я в безопасности.

— Но так тоже нельзя! — почти крикнул Вадим, и Кира впервые услышала в его голосе отчаянье — злое и мучительное, словно он угодил в ловушку, из которой нет выхода.