Коллекция

Тогда почему не открывает? Неужели, валяется в отключке? Но тогда открыла бы тетя Галя — уж та-то точно должна быть дома! Хотя, может быть в ее реальности уже не существует дверей, которые нужно открывать на звонки. Может, Влада увела ее на прогулку, а музыку выключить забыла? Под наркотой ведь — с нее станется!

Кира снова позвонила в дверь, потом пару раз сильно грохнула в нее кулаком.

— Влада! Это я! Открой мне! Влада!

Ничего не произошло, и дверной замок не щелкнул. Кира отступила на шаг, глядя на закрытую дверь прищуренными глазами.

— Так их наверное дома нет! — раздраженно сказала сверху безвестная женщина. — Чего в дверь-то колошматишь?!

И вправду — чего? Шла бы ты домой. Чего ты суетишься из-за чьего-то наркотического бреда?

Но голос — ее голос, такой осознанный и испуганный… И этот щебет звонка. Кто-то еще до Киры звонил в эту дверь. А что, если это был тот… как его… Шмель? И что, если ему открыли? Судя по разбитому лицу Влады, гуманистом его никак не назовешь!

И откуда тогда эта тревога — скверная, ворочающаяся в сердце, холодная и скользкая, словно мокрая лягушка? А с третьего этажа еще и мультяшный лягушонок весело подначивает, и контраст получается такой, что в сердце становится еще сквернее.

— Лена-а-а! — уныло прокатила женщина сверху. Кира попятилась, не сводя взгляда с закрытой двери, повернулась и выбежала на улицу.

Обойдя дом, она проломилась сквозь густые заросли сирени и принялась отсчитывать окна. Вот эти три точно должны быть Владины. Все окна были плотно закрыты, несмотря на жару, но в одном была приоткрыта форточка, и задернутые занавески слегка колыхались от горячего ветра. Подойдя к нему, Кира ухватилась за решетку и забралась на подоконник. Прохожие поглядывали на нее с рассеянным любопытством.

Из окна летела знакомая музыка — точно, она не ошиблась. Выпрямившись, Кира просунула руку между прутьями решетки и толкнула створку форточки. Та зацепилась за штору и, открываясь, отодвинула ее в сторону, открывая для обозрения пустую неряшливую комнату. Одежда валялась как попало, кровать была разобрана и, судя по всему, пребывала в таком состоянии уже не первый день. На полу, ближе к дверям, лежал перевернутый стул, указывая ножками в окно. В этот момент створка качнулась обратно, и Кира просунула руку подальше, чтобы удержать ее, и тут увидела на полу, в дверном проеме, голые женские ноги — они выглядывали из-за косяка по колено, пятками вверх, и ей даже были видны тусклые желтые кольца мозолей и разбухшие старческие вены. Ноги лежали неподвижно, а рядом с ними и под ними, на бледно-коричневом линолеуме было разлито что-то темное и блестящее, похожее на загустевший лак.