Коллекция

Они оторвались друг от друга одновременно, словно где-то на берегу рухнул без сил чародей, сплетавший свое полубезумное заклятие. Очередная молния озарила на лице Вадима некое подобие отрезвления, он схватил Киру за руку и дернул за собой. Спотыкаясь, они добежали до ниши, Вадим подсадил девушку на выступающий край скалы и сам взобрался следом. Кое-как они выбрались на тропу, выпрямились, тяжело дыша и глядя на покинутый островок, и в этот момент на древний город обрушился теплый ливень.

— Черт возьми! — прокричал Вадим Кире на ухо. — Давно я не видел такой грозы! Где твои шлепанцы?!

— Смыло! А твоя рубашка и полотенце?!

— Тоже унесло! Черт с ними, а вот плавки жаль! Они мне очень шли!

Она засмеялась, запрокидывая лицо навстречу дождю, — дикий смех восторга и абсолютной свободы, и Вадим засмеялся тоже и подхватил ее на руки, вскидывая над собой и словно снова бросая вызов вспыхивающему в разрядах молний небу — хохочущей женщиной, которая сейчас чувствовала себя живой, как никогда. Потом он опустил ее на землю, притянул к себе, запустив пальцы в ее мокрые волосы, и прерванный поцелуй продолжился — до тех пор, пока оба не начали испытывать серьезную потребность в кислороде.

— Я нарушаю все мыслимые законы природы, — хрипло прошептал Вадим, прижимаясь губами к ее уху.

— Законы? О чем ты?

— Не важно! В сущности, теперь мне наплевать на законы!

— А мне было наплевать на них всегда! — нетерпеливо выкрикнула она и повернула голову, ловя губами его губы. Вадим поцеловал ее еще раз, потом потянул за собой.

— Думаю, прекрасная дама, нам лучше отсюда слинять, иначе ты простудишься! Или в нас ударит молния.

— А разве этого уже не произошло?

Он усмехнулся и сбросил шлепанцы.

— Надевай — здесь полно стекол. Я понимаю, что великоваты, но ты, все же, попробуй бежать — хоть как-то? Сможешь?

— Я-то смогу, но без тебя…

— И я смогу. Я хромой, но не одноногий, — Вадим дернул ее за мокрую прядь и оглянулся на свирепствующее море с неким сожалением. — Пошли! Мне кажется, что рушится мир — не хочу, чтоб нас пристукнуло каким-нибудь из его кусков!

Много позже, вспоминая его слова, Кира думала о том, как сильно он ошибся. Мир начал рушиться гораздо раньше, и та июньская гроза оказалась лишь слабым отзвуком эха. Но это было намного позже, и этой Кире, бегущей под проливным летним дождем, были безразличны любые катастрофы.

* * *"

"Он легко улыбнулся ей, прижимаясь щекой к подушке и держа ладонь на смуглом бедре Киры, потом приоткрыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но она упреждающе коснулась пальцем его губ.

— Нет, ничего не говори.

— Почему? — спросил Вадим слегка озадаченно.

— Слишком хрупкий момент. Разобьешь словами. К тому же если ничего не скажешь сейчас, потом не за что будет оправдываться.