Коллекция

С тех пор Кира утратила всякий интерес к этой игре — каждый раз вспоминались провалившиеся голубиные глаза и личинки, копошащиеся в гниющей птичьей тушке.

Сегодняшний бабкин «секретик» оказался именно таким.

И если есть еще, они могут оказаться не лучше. Вряд ли здесь может обнаружиться что-то, похожее на цветы, закрытые волшебным стеклом.

Хотя ведь был кулон, черный камень в объятиях плюща. Он красив. Он почти волшебен, разве нет?

Подождав, пока чай заварится, Кира налила себе чашечку и неторопливо пошла по коридору, осторожно ступая по проседающим доскам. В недрах квартиры настенные часы гулко возвестили о наступлении седьмого часа, и она остановилась, рассеянно слушая их бой. На улице был ранний светлый весенний вечер, но в квартире уже сгустились сумерки — сырые, мрачные сумерки, словно она находилась в другом измерении. Кира вздохнула и направилась в свою комнату. Как получилось, что она, молодая и симпатичная особа, воскресным вечером бродит одна среди мрачных сырых стен? Она подумала, не пройтись ли к морю, но мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Хотелось с кем-нибудь поговорить… но лучше бы собеседник сам пришел сюда. Идти куда-то самой было лень.

«Я становлюсь домоседкой?» — удивилась она.

Подобная черта никогда не была ей свойственна, и Киру всегда страшила перспектива после замужества превратиться в домохозяйку. Ее последний кандидат в мужья делал намеки именно в этом направлении, и после того, как он заявил, что его жене следует заниматься исключительно домом, не тратя время на работу и тому подобные глупости, она распрощалась с ним прежде, чем он успел еще хоть что-нибудь произнести.

А вот теперь, поди ж ты, сидит дома воскресным вечером. И уже не первым.

Хотя, с другой стороны, куда ей идти?

Да к морю же, к морю!..

Неохота."

"С последним ударом часов она вошла в спальню, включила свет и вздрогнула — в расплескавшейся от вспыхнувшей люстре тьме почудилось чье-то стремительное движение, словно посередине комнаты стояли люди, которые одновременно со щелчком выключателя стремглав кинулись в разные стороны. Ни звука, ни колебания воздуха — только лишь мелькнувшие тени.

Кира недоуменно моргнула, оглядывая абсолютно пустую спальню, потом раздраженно потерла лоб. Свет слишком яркий, а в квартире слишком темно, вот и начинаются всякие оптические эффекты… Не удивительно, что глаза у нее побаливают.

Отпив глоток чая, она поставила чашку на трюмо и вытащила из косметички кулон, поддев цепочку пальцем, и кристалл, кружась, закачался в воздухе. Сейчас он казался тусклым и невзрачным, а листья плюща — словно покрытыми плесенью. Сморщив нос, Кира бросила кулон обратно, но тотчас снова вытащила и осторожно потерла камень указательным пальцем.