Коллекция бывших мужей

Мне не просто интересно, я чувствую, что это дело моей жизни, мне необычайно нравится, и я увлечена этой работой с реальными результатами. Разными результатами, бывают и…

Такая жизнь, бывают очень болезненные, горькие неудачи.

Мы устроились в машине втроем — я, моя свекровь и Матюша в своем креслице. Понятное дело, что Илья Георгиевич лично проверил, как застегнуты ремни безопасности на сыне и правильность установленного креслица, поцеловал Матюшу, подошел, недовольно через окно поцеловал меня и двинулся к своей машине.

Я поджала губки, сдерживая смех, свекровь закатила глаза.

Надо пояснить про свекровь.

Поначалу, когда я объявила домашним, что выхожу на работу непосредственно в Центр, не все же можно делать из дома, хотя бы часа на четыре в день, решили нанять няньку, которая будет это время сидеть с Матюшей.

И это превратилось в очередное испытание. Мало того что их личность и добропорядочность проверял Башкирцев, так он еще превратил каждое собеседование в форменный допрос.

У него рыдали матерые бабы, много лет проработавшие в детских учреждениях, молодые же девчонки так и вовсе в истериках заходились и признавались ему черт-те в чем, от воровства ватрушки в первом классе школы до интимных отношений с другом отца.

Хорошо хоть этот цирк закрылся буквально через пару дней, когда моя свекровь Елена Степановна, увидев одно из таких «собеседований», возмутилась до невозможности и волевым порядком приняла решение, что сидеть с внуком будет она сама, что полностью успокоило Илью Георгиевича.

У меня есть тайное подозрение, что именно с этой целью он и устроил всю эту экзекуцию.

Бог знает, утверждать не берусь, но Башкирцев, он ум-у-у-умный. А еще и хитрющий.

Ну а когда я поняла, что не хочу расставаться с ребенком и оставлять его хоть на час и собралась возить его с собой на работу, благо там созданы прекрасные условия для деток, свекровь тут же выказала желание ездить вместе с нами.

Отлегло от сердца у всех — все-таки родная бабушка, это вам не тетя чужая, пусть и покаявшаяся во всех своих грехах его отцу, как перед смертью причащающему ее батюшке.

А сейчас она поглядывает на сына, отходящего от нашей машины, и в немом отчаянии закатывает глаза.

— Как ты это выносишь? — почти с благоговением и большой долей возмущения спросила она."

"— Да я не гружусь этим вообще, — улыбнулась я, посмотрев на садившегося в свой автомобиль Башкирцева, — меня его наставления и бесконечные нотации не задевают, как-то фильтрует разум рациональную часть от эмоциональной. Я же понимаю, что это издержки профессии. Ему пришлось видеть столько детских смертей и несчастий, что невольно он проецирует возможность любых происшествий на свою семью.