Коллега

— И, вообще, — Мишаня перегнулся через стол и ласково, но сильно хлопнул меня по спине, — будь проще, Сержик, и люди сразу же к тебе потянутся.

— Точно, — согласился шеф, закрывая тему."

"Я послушно заткнулся, спустился на землю и тут же стал простым как амеба. Еще три месяца назад я топтал асфальт в районной уголовке и был, что называется, человеком на своем месте. А потом, исключительно из врожденной любознательности, вдруг взял да и проверил, как следует сигнал от жильцов с соседней улицы. До того, как выйти на меня, бдительные пенсионеры с месяц донимали своими подозрениями участкового, но без толку. Петру Андреевичу, майору сорока двух лет от роду, на такую мелочь было откровенно насрать. Он вообще был человеком очень и очень занятым, стриг «капусту», решал вопросы и крышевал риэлторскую фирму собственной законной супруги.

Я сходил в адрес, присмотрелся к обстановке, немного подежурил у подъезда, а потом взял отпуск и занялся той самой квартирой всерьез. Результат, честно говоря, удивил и меня самого: в обычной московской «трешке» какие-то очень серьезные дяди готовили террористок-смертниц. Всех их потом и побрали разом. Сам я узнал о той операции из теленовостей, потому что дело на определенной стадии передали ФСБ. Начальник нашего отдела получил за это орден, после чего оказался на пенсии, мой непосредственный шеф огреб благодарность лично от министра и сам стал начальником отдела. Обо мне тоже не забыли: присвоили досрочно капитана и перевели в убойный отдел управы на свободную должность старшего опера. Поначалу я, дурак, даже обрадовался, но очень скоро пожалел о том, что с меня не сняли одну звездочку и не оставили на прежнем месте. Вернее, мне очень скоро это дали понять.

Дверь второго подъезда распахнулась, я встрепенулся.

— Успокойся, — хмыкнул Гена, — ложная тревога.

— Уверен?

— Если говорю, — с раздражением бросил он, — значит, уверен. Этот перец с Петровки… — схватил рацию: — Всем спокойно.

Из подъезда вразвалку, никуда не торопясь, вышел самый настоящий товарищ полковник милиции. Не «эй, полковник» и даже не «полковник», а именно товарищ полковник. В расстегнутом мундире генеральского сукна, фуражке на затылке, вальяжный и до упора в себе уверенный. Красномордый, пузатый, с моржовыми усами. Секунду-другую постоял в дверях, потом достал из кармана дорогущую «Vertu» (на запястье блеснули часики на порядок дороже лоскутовского «Ролекса») и принялся с кем-то беседовать, вернее, орать на весь двор.

— Нуприенко, ты кого лечишь, мать твою?!? — прошествовал мимо троих ребят у подъезда и направился в сторону арки. Те даже не дернулись. — Я, б…дь, кому приказал закончить сегодня к десяти и доложить? Что? А вот это уже твои трудности, дружок.