Колючка и богатырь

То ли дело племянник.

В голове Виктории Яковлевны поселилась очередная идея «Фикс».

— Федька, — заговорщическим голосом поведала Вика, — Нам с тобой просто обязательно нужно побывать купидонами.

Федор рассмеялся.

— Викуль, боюсь народ в ужасе х-х-хлопнется в обморок, если я с луком и стрелами начну бегать по ресторану на нашей свадьбе, — заметил богатырь, лукаво глядя на свою невесту.

— Лук и стрелы доверь мне, — деловито заявила Виктория Яковлевна, — Главное — следовать инструкциям.

Федор только покачал головой, не переставая улыбаться. Парень уже точно знал, его Колючку не остановить. Федору даже стало капельку жаль будущего родственника. А затем Федька вспомнил, как тот приходил в «Пятигорье» и с наглой мордой прервал их уединение на самом интересном месте. Нет, месть все-таки сладкая штука.

31

За окном мело. Зима заканчивалась, но уступать свои права весне не хотела. Конец февраля, а казалось, будто декабрь.

— Бесит! — выплюнула Вика, прижимаясь носом к стеклу. Свадьба через неделю, а тут такая мерзость за окном, а не погода.

Захлопнулась входная дверь. Но Вика не двинулась с места.

— Бесит! — вновь с теми же интонациями, и захотелось шарахнуть рукой по стеклу.

Федор появился на кухне. А через секунду устроил подбородок на ее плече, а руки по бокам на подоконнике.

— Как дела? — ласковый шепот на ухо.

Привычная дрожь пробежалась по позвонкам, но Вика не шевелилась. Не было настроения. Эти эмоциональные всплески на фоне переживаний накануне свадьбы доконают ее. Сама себя ненавидела за них, а поделать ничего не могла. «А может ну ее, эту свадьбу? — мелькнула заманчивая мысль, — Тетя Ася их бы за полчаса расписала». Но нет, шестеренки уже вертелись, родня готовила наряды, и предвкушала традиционное веселье.

— Никак, — буркнула, и руки крепче на груди сложила.

— Чем з-з-занималась? — все также ласково.

Холодный нос прижался к теплой шее, отчего девушка вздрогнула.

— Ничем, — так же коротко и неприветливо.

— Поругаться хочешь? — вкрадчиво, с пониманием, как бы между делом, даже скорее предложение, чем констатация факта.

— Хочу! — почти агрессивно, но Вика не отодвинулась, а только крепче прижалась к широкой груди.

— Лады, — Федор вздохнул и отошел от Колючки на пару шагов.

Виктория, закрыв глаза, задается вопросом «Что же ты творишь, дура?». Зачем им ругаться? Она ведь любит его, своего богатыря, своего синеглазого мальчика. Но слова вылетели, не удержишь.

— Валяй, — раздался позади голос, и Виктория обернулась.

Федька стоял, прислонившись бедром к кухонному столу. Руки сложены на груди. Взгляд серьезный. А на краю стола стопка белых тарелок.

— Ругайся, — произнес богатырь и протянул одну тарелку Вике, — Только т-т-тапки обуй.