Колючка и стихоплёт

В тот день она впервые увидела похороны.

Малика выбежала во двор и остановилась на крыльце, обдумывая, чем лучше заняться: половить ящериц на пустыре или забраться на ничейное персиковое дерево во дворе и достать последние в этом году плоды с самой верхушки. Её озабоченный взгляд прошёлся по детской площадке, губы скривились в презрительной усмешке: на краю песочницы сидел Кирилл. Он больше не играл в одиночестве, легко и быстро влился в дворовую компанию и даже временами верховодил, придумывая новые развлечения. Задиристые Сенька и Виталик, старше на целый год и уже второклассники, позволяли иногда поруководить. Будучи уже школьниками, обычно они пытались помыкать малышнёй, гоняли её по выдуманным поручениям и нередко задирали. По отдельности их не воспринимали, только вдвоём, хотя выглядели они словно противоположности друг друга. Сенька – весь удлинённый, тонкий как цапля, с белёсыми бровями и такими же невыразительными ресницами. Виталик был коренастый как бочонок, смуглолицый, с одной пушистой бровью над угольно-чёрными глазами.

Новенький, казалось, не сделал ничего для того, чтобы стать заводилой, просто не боясь высказывал своё мнение и знал много необычных игр. Если Кирилл появлялся во дворе, Малика находила себе другое занятие где-нибудь подальше, злясь на друзей, предавших её, и на саму себя за упрямство.

Малика раздражённо фыркнула и отвернулась, глаза наткнулись на странный деревянный сундук у соседнего подъезда. Подъехала машина, из неё выбрались незнакомые люди, одинаково хмурые и ссутуленные горем. Из подъезда вышло ещё несколько человек, таких же печальных и молчаливых, они молча обнялись с приезжими.

Девочка подкралась поближе и остановилась возле лакированной крышки гроба, пристроенной у стены. Она коснулась гладкой поверхности и, найдя в группе людей знакомую старушку, спросила:

– Это что за сундук такой?

– Это гроб, – тихо отозвалась пожилая женщина, подходя ближе к девочке.

– Что там будут хранить?

– В него положат Веньямина Михайловича.

– За что? – Она оглянулась на крышку гроба, оценила её узость и заволновалась. – Там же совсем неудобно, на бок не ляжешь.

Старушка тяжело вздохнула.

– Он умер, деточка. И в этом гробу его похоронят на кладбище.

Малика смутно помнила упомянутого мужчину. Он редко выходил на улицу, а с зимы и вовсе не показывался. В животе стал завязываться узел страха, кожа покрылась мурашками. Её ужаснула мысль, что кого-то могут уложить в деревянный ящик и закопать в землю. И эта земля будет давить сверху, не вздохнуть, не встать, кричи – никто не услышит. Малика помнила, как выглядит кладбище в деревне. Она ходила туда с Профессором, навещали дедушку, которого она никогда не видела.