Колибри

И в августе я уехал именно для того, чтобы подписать это соглашение.

Я усиленно заморгала, и сделала ещё один глоток воды.

– Я знаю, что Серёжа, – продолжил он бесстрастно, – Сказал тебе о дне рождении. Даты совпали чисто случайно. Он ничего не знал о разводе. Я не привык делиться проблемами ни с кем, и всегда справлялся с ними сам.

– Тем не менее, ты сразу же бросился в объятия Кристины, когда понял, что со мной ничего не выгорит, – передразнила его я, припоминая наш разговор в самолёте.

– Я пытался тебе объяснить, – он развёл руками.

– Ты не дала мне шанса, – Саша уставил обвинительный перст в мою сторону и прищурился.

– Чушь! Я дала тебе шанс, когда припёрлась среди ночи к тебе в гостиницу и призналась в любви, – завопила я, – Вместо этого, я обнаружила там полуголую бабу, в твоей, сука, рубашке!

– Не ори! – рявкнул он, и я вздрогнула.

На нас уставились посетители ресторана. Опустив глаза на белоснежную скатерть, я начала теребить её краешек под столом. Тут передо мной опустилась чашка с густой белой пеной и коричным сердечком на ней. А потом появился кусок пирога с запечёнными дольками яблок. Я подняла глаза и посмотрела на Сашу.

– Ощущение дежавю, не правда ли? – ухмыльнулся он, и я мысленно залепила ему пощёчину, – Merci[17], – обратился он к официанту.

Господь создавал этого мужчину с особой щедростью. Мало того, что он дал ему внешнюю привлекательность, острый ум и невероятную силу. Всевышний не остановился на этом, и добавил перчинки в виде голоса, созданного для французского языка. Я представила, как он шепчет непристойности с этим идеальным говором и мягкими «Р», и растянулась в мечтательной улыбке.

– Почему ты улыбаешься? – спросил Саша.

– Скажи что–нибудь на французском, – ответила я.

– Chacun est entraоnй par sa passion[18].

Я почувствовала, как мурашки поднимаются по спине.

– Ещё, – попросила я, и в его глазах блеснул огонёк желания.

– Face а la vйritй[19].

– Ещё, – это я произнесла охрипшим голосом, прикрыв глаза.

– Je t'aime[20], – шепнул он в ответ, отпивая свой кофе.

Я сжала ноги под столом, и звонко стукнула коленками друг о друга. Мне показалось, что этот звук слышали все посетители ресторана, но в особенности Саша. Он довольно хмыкнул, как тогда, зажав меня в туалетной кабинке самолёта, и я взорвалась:

– Саша, я не хочу изменять Никите. Он не заслужил этого, – выпалила я, поднимая на него глаза.

Он нахмурился и заботливо пригладил и без того прямую скатерть рукой.

– Разведись, – сухо бросил он, сверля меня глазами.

– Д–д–для чего? – заикаясь, спросила, я и уставилась на него с удивлением.

– Чтобы не делать того, чего не хочешь делать.

– То есть, ты настолько уверен в своей неотразимости? – сказала я, вскинув бровь и гневно всаживая вилку в пирог.

Он пожал плечами, снова принимая расслабленную позу, и отпил кофе.