Колибри

В этот момент в дверь туалета постучали, и оттуда донеслось на английском:

– В кабинку нельзя вдвоём.

Руки на моих бёдрах напряглись и с силой сжали их. Я открыла глаза и чуть не выпрыгнула из самолёта. Отпихнув от себя Сашу и, поправив треники, я открыла дверь и с благодарностью посмотрела на стюардессу. Она была немного раздражена, но потом уставилась на меня с удивлением.

– Kiitos[5]! – вырвалось у меня с придыханием, и я быстрым шагом направилась к своему месту.

Когда этот человек сел рядом, довольно улыбаясь, я готова была вцепиться ему в лицо ногтями.

– Если ты ещё раз так сделаешь, то я, я…

– Ну что ты? – он фыркнул, – Что ты сделаешь? Ты всегда можешь сказать: «Нет».

Я в ярости открывала и закрывала рот, так и не найдя нужных слов. И правда, я могу сказать: «Нет». Почему тогда я не говорю этого?

– Я тебя ненавижу, – прошептала я, зарываясь лицом в ладони.

– Странно, чуть больше года назад ты сказала, что любишь меня.

– И, конечно, твоё эго выросло до невозможных размеров! – я прищурилась, а он хохотнул, – Не обольщайся, запудрить мозги восемнадцатилетней девчонке не такая уж трудная задача.

Он вскинул брови и обернулся ко мне:

– Алиса, да ты сама кому угодно мозги запудришь.

– Что?! – прошипела я.

– А что тебя удивляет? Это ты строила из себя недотрогу, а поняв, что ничего не выгорит, нашла вариант попроще. Обыкновенная шлюха с невинными глазами, а я повёлся, как мальчишка.

На вас когда–нибудь наезжал поезд? На меня нет. Но вот в этот момент я примерно представила, что испытывает человек, когда его разрезает напополам под многотонным составом. Одна моя половина судорожно захотела выбить ему зубы, а вторая завыла от обиды.

Я ничего ему не ответила, просто отвернулась и посмотрела на тёмную спинку соседнего кресла. Боковым зрением я увидела, что он сделал то же самое – отвернулся, и налил себе ещё виски.

И тут меня прорвало. Сначала я сдержала рыдания и тихо булькнула, но потом всхлипнула, закрывая лицо руками.

– Ой, вот только не надо этих соплей, прошу тебя, – простонал Саша, – Ненавижу, когда бабы плачут.

Стиснув зубы, я резко дёрнула рукой, и он вылил свой виски на себя.

– Ты что сдурела?! – взревел он, и на нас снова уставились люди.

Но мне было всё равно. Заехав кулаком ему в челюсть, я почувствовала облегчение. Но потом оно сменилось резкой болью в костяшках пальцев, и я начала трясти рукой.

Мы одновременно подскочили со своих мест, и я увидела, как в нашу сторону идут стюарты. При их приближении, я завопила:

– Рассадите нас немедленно! Я не могу лететь рядом с этим человеком!

На меня смотрели, как на идиотку, а мне было плевать. Если мне не найдут другое место где угодно, то я выпрыгну из этого самолёта.

Тут произошло чудо. Какой–то подвыпивший финн спереди поднялся и сказал:

– Istu alas minun luonani! Ole hyvд[6].