Колибри

– Наверное, мне не стоило знать таких подробностей, – пробурчала я.

– Почему? – он вскинул брови, очки не смогли этого спрятать, – Я о тебе всё знаю.

Экхм, хм. Ну да. И это странно.

Тут Тео спас положение. Ну, точнее, он заплакал. Я остановилась, всунула свой кофе боссу, опустила козырёк коляски и расстегнула ремни безопасности. Саша довольно наблюдал за мной, когда я брала сына на руки.

– Ненавижу жару, – пробубнила я, когда Тео перестал плакать и вцепился дёснами в свой кулак, – И зубы. В совокупности – это ад кромешный.

– Если это вообще можно назвать сном, – выдала я, покачивая Тео.

Это не сработало, и он уставился на меня своими синими глазищами с неподдельным интересом. Здорово, теперь придётся тащить его домой на своём горбу. Точнее, на руках.

– Может, тебе отпуск взять? – неожиданно предлагает Саша, и я хмурюсь.

– А мне разве положено? Я работаю всего два месяца.

– Ну, ты можешь взять не оплачиваемый отпуск в любое время.

– Ага, и жить на одну мамину зарплату. Нет уж, спасибо за предложение.

– Я буду давать тебе деньги, – говорит он, пристально разглядывая меня.

Ну, то есть, я не вижу его глаз, а только своё отражение в солнечных очках, но я физически ощущаю его взгляд. Странное ощущение, правда, сейчас оно стало привычным и иногда мне даже нравилось.

– Столько, сколько надо, – добавляет он.

Я молчу, по инерции качаю ребёнка, и перевариваю информацию. Предложение звучит немного двусмысленно. Нас ничего не связывает, кроме работы и секса. И он предлагает мне платить. За секс?

– Нет, – отвечаю я, собравшись с духом, – Если будет совсем тяжко, возьму больничный.

Я уже приготовилась к горячему спору, но он только пожал плечами и ответил:

– Как знаешь. Пойдём, я отвезу вас домой.

– У тебя автокресла нет, а с ним на руках ездить нельзя.

Снова командный тон, он разворачивает коляску, и везёт её впереди себя, ловя взгляды прохожих. Наверное, его узнают, потому что он в последнее время часто мелькает на страницах светской хроники. Я тоже разок засветилась в газете, на фотографии с открытия клуба. В тот день он как раз лапал меня в кабинете. Но на фото, слава богу, этого не видно. Там я стою за стойкой, задумчиво глядя куда–то вдаль. Наверное, я нашла на стене невидимую точку и изучала её. Это помогало мне думать. О чём я думала, когда сделали этот кадр, я не знаю, но лицо у меня было грустное.

Мы добираемся до крошечной парковки на пять машин, и я узнаю серебристого друга. Машина приветствует меня фарами, и я едва сдерживаю улыбку. У Бентли очень смешные фары, и вообще весь её перед очень потешный. Как она могла стать машиной представительского класса? Не понимаю. Она больше похожа на какого–нибудь мультяшного героя с маленькими глазками в здоровенных очках.