Колибри

Но если ты чувствуешь себя одиноко, ты только намекни.

Он подмигнул мне, и я залилась краской. Пошлит, однозначно.

– Нет, серьёзно. Я тебя приласкаю, – не унимался он, и я выдала первое, что пришло мне на ум:

– Не волнуйся, я в состоянии сама с этим справиться, – пробормотала я, вытаскивая мандарин из кармана.

Принявшись чистить его, я услышала ехидный голос:

– Шаловливые пальчики?

Мандарин в моей руке треснул, и сок брызнул мне в глаза. Зажмурившись, я вытерла тыльной стороной ладони свою рожу, и смерила его гневным взглядом:

– Серьёзно? Ты хочешь об этом поговорить?

Саша громко засмеялся, и я судорожно обернулась на дверь.

– Если честно, я был бы не против за этим понаблюдать, – ответил он, и я окончательно изменилась цветом лица, став ярко–красной, как помидор.

Конечно, зеркал тут нет и себя увидеть я не могу, но все знают это мерзкое ощущение, когда к лицу приливает кровь. То есть, ты не видишь этого, но знаешь, что краснеешь.

– Фу, как мерзко, – выдала я, возвращаясь к чистке мандарина.

Когда шкурка была сложена аккуратной горкой на столе, я принялась жевать дольки, растягивая удовольствие. Босс пристально разглядывал, как я жую, отчего в голове снова возник отчётливый образ из прошлого, когда мы пили кофе в кафешке в Кадриорге.

– Будешь? – пробормотала я, вытаскивая оставшиеся мандарины из кармана.

– У меня аллергия на цитрусовые, – босс пожал плечами, – Но я верю, что тебе вкусно.

Я окинула его сочувствующим взглядом. Бедняга.

– Праздники и без мандаринов. Да мне тебя по–настоящему жаль, – я вздохнула, и босс слегка улыбнулся, а потом опустил глаза на бумаги, – Как дела со страховкой?

Он вздохнул, но лица на меня не поднял. Потом откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

– Официально я дал ключи от машины девушке в алкогольном опьянении. Как ты думаешь?

Я вздрогнула, но постаралась не выдать своей реакции.

– Совсем плохо? – осторожно спросила я, выпрямляясь на кресле.

– Нет, просто никаких возмещений не будет. Я потерял почти двести тысяч, – Саша нахмурился, – Видимо кто–то свыше решил, что это хорошая расплата за жизнь человека.

Я судорожно сглотнула. Потом набрала воздуха в лёгкие побольше, и спросила:

– Ты звонил её родным?

– Да. Помогаю с похоронами. Но всё равно как–то гадко, – он поднял голову и посмотрел на меня, – А ты как? Оклемалась?

– Не совсем, – я пожала плечами и поднялась с кресла, – Но уже лучше. Во всяком случае, перестала просыпаться от кошмаров.

Я прошлась по кабинету, освещаемому приглушённым светом настольной лампы, и подошла к стене, увешанной фотографиями. Здесь были снимки с открытия, с праздников, с первой годовщины заведения, на которой я уже не присутствовала. Не знаю, что я искала глазами, но я с любопытством вглядывалась в каждый снимок.