Колибри

– За несколько лет ты потратишь всё, если будешь покупать что–то подобное на Новый год, – босс покачал головой и протянул мне ножницы.

Я как раз закончила заворачивать часы, и мне понадобилось отрезать лишнюю бумагу. Справившись с задачей, я положила часы на упакованный Бентли, и устало вытянула ноги.

– У тебя в пакете ещё что–то осталось, – заметил босс, и я хлопнула себя по лбу.

Я схватила ножницы и занырнула в пакет, чтобы отрезать этикетки. Когда я это сделала, я вытащила стопку серой шерсти и кожи, и протянула её Саше:

Он удивлённо уставился на мои протянутые руки, а потом перевёл взгляд на моё лицо.

– Без комментариев, пожалуйста. Ты себе решил мозги отморозить? – я вздохнула, – Зима холодная выдалась. И у тебя нет машины.

– Я собрался её купить.

– До этого ещё надо дожить, – фыркнула я, – К тому же скоро праздники, в лучшем случае ты получишь её за день до Нового года, пока оформят все бумаги, – я вздохнула, – Короче, не спорь. Просто прими подарок.

Саша взял у меня мягкую ткань и улыбнулся.

– Спасибо. У меня для тебя ничего нет.

– Мне ничего не нужно, – я откинулась на спинку дивана, – Перчатки померь, вдруг маленькие.

Он послушно натянул чёрные кожаные перчатки и пошевелил пальцами.

– В самый раз. Как ты угадала с размером?

– Лучше не спрашивай, – вздохнула я.

– Лиса–Алиса, у меня плохие новости, – выдохнул Никита по скайпу.

– В чём дело? – я напряглась и устроилась на кровати поудобнее.

– Я не смогу вернуться к Новому году, – начал он и у меня внутри всё просто рухнуло, – Я надеялся, что мы успеем, но не выходит. Все билеты уже раскуплены.

Я ничего не ответила, просто отвернулась от монитора, и уставилась на стену, увешанную моими медалями и фотографиями птиц, которые делал мой отец.

– Мне очень жаль, правда, – пробормотал он.

– Ничего, – я снова посмотрела на него, выдавив из себя улыбку, – Справимся.

– Нормально, – сухо ответила я, – Тео здесь очень нравится. Садик хороший и все дети русские.

– Ты же знаешь, что можешь оставить его с мамой, – сказал Никита, нахмурившись, – Я хорошо зарабатываю, чтобы ей не нужно было работать.

Я уставилась на него с ужасом. Он не в первый раз заводил подобный разговор, намекая на то, что Тео было бы лучше в Таллинне. А нам вдвоём было бы проще в Хельсинки.

– Ты знаешь, что я этого не сделаю, – отчеканила я, – Он – мой сын. Я не скину его на плечи матери, устраивая свою личную жизнь в другой стране.

Никита вздохнул и закрыл глаза. Потом он открыл их и почесал затылок.

– Ты знаешь, что я не это имею в виду.

– Разговор окончен, – мой голос стал слишком резким, и его глаза округлились, – Точка.

– Как знаешь. Не обижайся, пожалуйста.

Теперь я глубоко вздохнула, зажмурилась, и досчитала мысленно до пяти.

– Я не обижаюсь. Всё в порядке.