Властелин колец

– Нет, — мягко сказал он. — Кольца нам уже не достать. Хорошо хоть от этого искушения мы свободны.

Что ж, Арагорн, сын Арахорна! Там, в долине Эммин Майл, ты выбрал верный путь. Мы встретились вовремя. Ты дал слово и должен прийти в Эдорас, в золотые палаты Теодена. Ты нужен там. В Рохане война, но хуже войны — немощь Теодена. Пусть Андрил покинет ножны и засверкает в битве, которой он так долго ждал.

– А я–то надеялся повидать наших весёлых молодых хоббитов, — погрустнел Леголас.

– Потерпи, — сказал Гэндальф. — Делай, что должно, и не теряй надежды! В Эдорас!

– Пешком туда нескоро доберёшься, — криво усмехнулся Арагорн.

– Там увидим, — отмахнулся маг. — Так вы идёте со мной?

– Конечно, — ответил Арагорн, — с тобой или вслед за тобой, как тебе будет угодно.

Он поднялся и долго не отводил взгляда от лица мага. Леголас и Гимли переглянулись и не посмели нарушить воцарившуюся тишину. Арагорн, сын Арахорна, решительный и твёрдый, стоял, выпрямившись и положив руку на рукоять меча — словно Король, пришедший из–за Моря и впервые ступивший на земли смертных людей. А перед ним сутулился от тяжести прожитых лет старик в простых белых одеждах. Вот только лицо у старикасияло, словно освещённое внутренним огнём, а от фигуры исходила сила, несоизмеримая с властью любых королей.

– Я ведь прав, Гэндальф, — тихо проговорил Арагорн. — Любое расстояние для тебя — ничто. У Темного Владыки есть Девять Черных Всадников, у нас — только один Белый, но он стоит девятерых. Мы пойдем за тобой, куда бы ты нас ни повел.

– Конечно пойдём, — кивнул Леголас, — вот только узнаем, что случилось в Мории. Расскажи нам Гэндальф…

– Я и так слишком задержался, — сказал маг. — Время не ждет. Будь у нас даже целый год, я все равно не смог бы всего рассказать…

– Ну, хоть немного! — взмолился Гимли. — Что стало с Барлогом?

– Не упоминай его, — сказал Гэндальф, и на мгновение друзьям показалось, что облако боли пробежало по его лицу. Он как–то сразу постарел и осунулся. — Я долго падал, — медленно проговорил он наконец, как бы с трудом возвращаясь мыслью в прошлое. — Долго я падал, и он падал вместе со мной. Его огонь охватил меня, я горел. Затем мы упали в пропасть, заполненную черной ледяной водой. Смертный холод сковал мое тело, сердце почти замерзло.

– Глубока и никем не измерена пропасть под Мостом Дарина, — сказал Гимли.

– Но там есть дно. О нем никто не ведает, и туда никогда не проникал ни один луч света, — сказал Гэндальф. — Там, на дне, вода погасила багровый огонь, и Барлог стал скользким чешуйчатым гадом, едва не задушившим меня. Мы продолжали сражение там, где время нашего мира еще не родилось. Наконец он вырвался и скрылся в подземных лабиринтах. Нет, Гимли, эти лабиринты не были творением народа Дарина.