Властелин колец

Пиппин вздрогнул, когда крепкие холодные пяльцы забегали у него по спине.

– Как отдыхается, мои крошки? — шёпотом произнёс Гришнак, — Приятно? Или не очень? Не повезло вам: тут — мечи и кнуты, там — безжалостные копья! Маленькому народу не надо лезть в дела, которые для него слишком велики.

– Так ты его вряд ли найдёшь, — шепнул он.

Мгновенье тот молчал, потом тихонько заворчал в темноте:

Гришнака сжимал хоббита всё сильнее.

– Ой–хой, — зашипел он, — вот мы о чем! Ой–хой! Это очень, оч–чень опасно, крошки!

– Возможно, — Мерри начал подыгрывать. — Но не только для нас. Да ты и сам всё знаешь. Так нужно оно тебе или нет? Сколько дашь?

– Нужно? — переспросил, словно в замешательстве, Гришнак; его руки тряслись. — Сколько дам? Ты о чем?

– О том, — сказал Пиппин, осторожно подбирая слова, — что неприятно возиться в темноте. Развяжи нам ноги, тогда и поговорим.

– Мои маленькие дурачки, — прошипел Гришнак. — Все, что вы знаете, и все, что у вас есть, вы выложите в свое время. Все! Ещё и пожалеете, что не можете сказать больше. Так что спешить нам некуда. Подумайте–ка, почему вы до сих пор живы? Орки сжалились? Или Углук ошибся?

– Уже подумал, — отозвался Мерри. — И как ты собираешься тащить добычу домой? Если мы окажемся в Изенгарде, Великий Гришнак останется с носом. Саруман своего не упустит. Если ты что–то хочешь для себя, сейчас самое время этим заняться.

Гришнак начал терять терпение. Имя Сарумана, казалось, особенно взбесило его. Время шло, паника улеглась. Углук и изенгардцы могли вернуться в любой момент.

– Есть оно у вас? — оскалился он.

– Горлум, горлум! — произнес Пиппин.

– Разрежь веревки! — потребовал Мерри.

У орка тряслись руки.

– Проклятые крысята! — зашипел он. — Разрезать веревки? Да я вам все жилы перережу, до костей разделаю! Изрежу на куски? А унести вас отсюда я смогу и один.

Орк схватил хоббитов, и они ужаснулись силе его рук. Каждого хоббита он сунул под мышку и прижал к бокам. Две крепкие ладони зажали им рты. Пригнувшись, Гришнак бросился вперед, быстро и бесшумно добрался до края холма, тенью проскользнул мимо дозорных и заспешил вниз по западному склону к реке, вытекавшей из леса. На широкой равнине перед ним горел всего лишь один костер.

Пройдя десяток шагов, он остановился и прислушался. Все было спокойно, и орк двинулся дальше, пригибаясь к земле. Присел, снова прислушался. Затем, словно решившись на отчаянный рывок, выпрямился. В этот момент перед ним возникла темная фигура всадника. Конь всхрапнул и заржал. Человек крикнул. Гришнак бросился на землю, подминая под себя хоббитов и вытаскивая меч. Меч звякнул, отсвет далекого костра блеснул на нем. Из темноты просвистела стрела — то ли искусство воина направило ее, то ли провидение, и угодила в правую руку орка.