Колечко с бирюзой

В голосе зазвучало сожаление:

— Эх, Наташка, родная моя, неужто так и не поняла, как сильно я к тебе присох? Я по тебе с ума схожу, а ты так и норовишь опустить меня на землю. Зачем постоянно плюешь мне в душу, я ведь готов ее дьяволу заложить, чтобы ты осталась со мной.

Он опять прижал ее к себе, склонился к Наташиному лицу, и она почувствовала его дыхание на своих губах. Поняла, что он собирается ее поцеловать, ловко вывернулась из его рук и вскочила на ноги.

— Петр Васильевич, хватит меня кормить разговорами. Проводи меня домой, а то уже терпения нет, так проголодалась после твоего дня рождения!"

"Петр облегченно вздохнул и улыбнулся:

— Напугала ты меня! Думал, сейчас дверь вынесешь и убежишь домой. — Он поднялся на ноги и подошел к сумке, которую захватил из дома. — Я ведь знал, что ты проголодаешься. Ни ты, ни я почти ничего за столом не ели. — Он расстегнул сумку и заглянул в нее. — Давай-ка посмотрим, что нам Бог послал с родительского стола. Надеюсь, в последний раз, но зато в изобилии.

Петр достал тарелки, которые, оказывается, тоже водились в его хозяйстве, разложил вилки. Потом, словно фокусник из заветного сундучка, достал из сумки пару бутылок вина, шампанское, жареную индейку, кастрюльку с картофельным пюре и десятком котлет, круг копченой колбасы, яблоки, коробку конфет и напоследок — большую хрустальную салатницу, полную мясного салата.

Наташа потрясение следила за его манипуляциями, потом не выдержала:

— Петр, неужто ты гостей оставил без закуски?

— Ничего, им жратвы тоже прилично осталось и водки море. Но, думаю, теперь им не до веселья, хотя, может, и тризну сейчас по мне правят с тем же удовольствием.

— Ты что? — ужаснулась Наташа. — Нельзя так говорить! Ты хотя бы знаешь, что означает это слово?

— Чего ж не знать! В школе тоже учились! Да и мамаша успела сказать мне, когда я у нее котлеты конфисковывал, что ей легче увидеть меня в гробу, чем женатым на тебе!

— Господи, ну чем мы с бабушкой им не угодили? Живем вроде не хуже других?

— Не в этом дело, Наташа, мои родичи судят о людях по толщине кошелька и количеству сберкнижек, а у кого этого не имеется, тот для них вроде плесени. — Петр принес от окна две табуретки и подставил их к столу. — Садись, разговорами сыт не будешь! — Он открыл бутылку шампанского, разлил по стаканам. — Извини, хрусталем еще не успел обзавестись, — и предложил: — Давай выпьем за нас, больше ни о ком я сейчас слышать не желаю.

Они выпили, и Петр снова наполнил стаканы, теперь уже вином.

— А теперь выпьем за надежду, не возражаешь?

Наташа не возражала и довольно лихо выпила вино.