Колечко с бирюзой

Но я единственный, кто пошел по его стопам, не считая Славки, конечно, а пять человек из наших закончили юридический, ты уже поняла, наверное?

— А Пеликан тоже был в вашей команде?

— Ни коим образом! Он всегда был метр с кепкой, поэтому не то что в волейбол, в лапту никогда не брали играть: хилячок был, но с самомнением. Все пытался хоть в чем-то нас обойти. И обошел ведь подлец! — Егор засмеялся и посмотрел на Наташу. — Знаешь в чем? В ножички. Так научился их в цель метать, куда тебе! Равных ему во всем нашем околотке не было, а возможно, и во всем Тихореченске. До сих пор, говорят, забавляется сволочь. Он и на Люське женился, думал мне досадить, и теперь сам же с ней мается. Пить она и раньше пила, а сейчас, Степанок сказал, еще и колоться вздумала.

— Из-за чего вы разошлись?

— А это уж наше личное дело, и мы договорились, кажется?..

— Договорились, — перебила его Наташа и отвернулась к окну. А Егор продолжил, как ни в чем не бывало, свой рассказ:

— Василий Михайлович, не для красного словца сказано, людей сделал. Нам ведь лет по двенадцать было, когда он в школу пришел. Самый плохой возраст. Как волчата, в стаи собирались, по садам шмон наводили, патоку с сахарного завода ведрами таскали, жмых с маслозавода… А дрались как! Улица на улицу, правда, до первой крови или порванной рубахи. Мама одна, отец утонул, когда нам только-только одиннадцать исполнилось. Поддавала она нам, конечно, от души. Рука у нее тяжелая, как оттянет по заднице, но покряхтишь, поморщишься — и опять за старое. — Дорога сделала крутой поворот, и Егор замолчал на мгновение, но тут же заговорил вновь: — А Михалыч пришел и за год всех ох-ламонов в норму привел. Мы с ним и в трудовом лагере работали, и каждое лето в горные походы ходили, и по реке на плотах сплавлялись… Да и так соберемся человек пять-шесть, удочки в руки, кусок хлеба в зубы и ну к его калитке канючить: «Василь Михаилыч, поедемте на рыбалку!» Раньше мы и без него на острова отправлялись, но с ним-то в сто раз интереснее.

— Но почему же Пеликан решил примазаться к этому торжеству?

— Ну что тут непонятного? — вздохнул Егор. — Очки скотина зарабатывает, голоса избирателей завоевывает. В ноябре выборы главы районной администрации, а он за свои деньги кого угодно с потрохами купит и перекупит. И ничего тут не поделаешь, государство у нас до такой степени демократичное, что готово любого жулика или элементарного вора к власти допустить.

— А вы что, не в состоянии дать ему от ворот поворот? Степанок, Гуд Монин и этот, как его, Скумбрия, что они никакой роли в районе не играют? Даже удивляюсь, вроде не слабые мужики, а пасуют перед этой жалкой мразью.

— У этой мрази все вокруг схвачено и повязано.