Властелин Колец: Две Крепости

Арагорн почувствовал, что при этом звуке по телу его пробежал холодок, странная холодная дрожь, но он чувствовал не страх и ужас, а скорее порыв холодного ветра или дождя, который разгоняет тревожный сон.

— Мое имя! — снова заговорил старик. — А разве вы не догадались? Вы слышали его раньше. Да, вы слышали его уже. Но давайте ваш рассказ.

Три товарища стояли молча и ничего не отвечали.

— Некоторые усомнились бы в том, стоит ли ваше дело рассказа, — сказал старик. — К счастью, я кое-что о нем знаю. Вы идете по следам двух молодых хоббитов. Не смотрите так, будто никогда не слышали о хоббитах. Слышали, и я слышал. Они взбирались сюда позавчера и встретили тут кое-кого, кого не ожидали встретить. Удовлетворит ли это вас? Или вы хотите узнать, где они сейчас? Ну, ну, может, я сумею сообщить вам кое-какие новости. Но почему мы стоим? Видите ли, ваше дело теперь уже не такое срочное, как вы считали. Давайте посидим немного.

Старик повернулся и пошел к груде камней у стены углубления.

Немедленно, как будто освободившись от заклинания, все зашевелились и задвигались. Гимли ухватился за рукоять топора. Арагорн выхватил меч, а Леголас подобрал лук.

Старик, не обращая на это внимания, наклонился и сел на низкий плоский камень. При этом его серый плащ распахнулся, и все увидели, что он одет в белое.

— Саруман! — воскликнул Гимли, делая шаг вперед с поднятым топором. — Говори! Отвечай, куда ты спрятал наших друзей! Что ты сделал с ними? Говори, или я сделаю в твоей шляпе такую дыру, что даже магу трудно будет залатать ее!

Старик оказался слишком проворен для Гимли. Он вскочил на ноги и перепрыгнул на вершину большого камня. Тут он распрямился и стал неожиданно очень высоким. Он поднял свой жезл — топор выпал из руки Гимли и со звоном упал на камни. Меч Арагорна, зажатый в неподвижной руке, сверкнул внезапным пламенем. Леголас закричал и выпустил в воздух стрелу, которая исчезла во вспышке пламени.

— Митрандир! — вскричал эльф. — Митрандир!

— Доброй встречи, снова говорю я, Леголас, — сказал старик.

Все смотрели на него. Волосы его были белы, как снег при солнечном свете; сверкала белизной вся его одежда; глаза под густыми бровями были яркими, отбрасывая лучи, как солнце; во всей его фигуре выражалась властность. Они стояли и не могли сказать ни слова, пораженные удивлением, и радостью, и страхом.

Наконец Арагорн зашевелился:

— Гэндальф! Вы вернулись к нам, когда не было никакой надежды, вернулись в крайней необходимости. Что за вуаль опустилась на мои глаза? Гэндальф!

Гимли ничего не сказал, но стал на колени, закрыв глаза.

— Гэндальф! — повторил старик, как бы вспоминая давно забытое слово. — Да, таково было мое имя. Я был Гэндальфом.