Колдун на завтрак

Нет, всё это тоже важно, и без веры никак нельзя, но… По-моему, тут ещё что-то иное. Не может наш казак проиграть, даже если за ведьмой все силы Тьмы батальонами да батареями сгрудились. Не выйдет у них ничего…

Вот сами на миг глаза закройте — что видите? Вроде и ничего. А потом круги цветные, искорки всякие, блики да образы. Так и в темноте самая крохотная звёздочка на сотни тысяч вёрст видна, сердце греет, взору надежду даёт. А на свету точка тёмная так же ли к себе притягивает? Нет, по-иному, она лишь конкретнее видна своей непробиваемой чернотой на белом полотнище блистающего света. В неё и не веришь даже, глаза трёшь, словно мошка какая попала, убрать черноту хочешь, лишняя она, диссонирует. Не веришь в неё, а к искорке малой всей душой тянешься…

Так и мы. Что бы ни было, как бы ни развернуло, но что может вся нечистая сила с нами сделать? Убить — да. Победить — нет! Сломить казака об колено можно, зато на колени поставить нельзя. Это не гордыня, это… ну вроде привычные нормы поведения, простые и естественные, как свежий воздух в лесу, как роса утром, как тёплое лошадиное дыхание…

Когда лестница вниз кончилась и я вышел на ровную дорогу, мысли несколько сменили направление. Мне вдруг особенно остро представилось, что скажет мой драгоценный дядюшка, когда обнаружит, что я бесследно исчез? И не пришло же мне в голову хоть объяснительную записку ему оставить. Так, мол, и так, отбыл ваш сумасшедший племянник в Оборотный город, где обязался приглядеть за всевозможной нечистью, покуда сама Хозяйка из командировки с наукообразного конгресса не явится. Сам вижу, что некрасиво, но как любимой девушке откажешь?

Что бы мне популярно ответил дядя — я не хочу знать, ни в письменном виде, ни в устном, ни даже в коротком пересказе жестами. Жизнь и так не особо долгая, чего ж её добровольно укорачивать в соответствии с извращёнными инквизиторскими фантазиями моего нежно любимого родственника? Да! Что бы кто себе ни думал, я дядю люблю, уважаю и чту по мере сил и возможностей. Надо будет голову за него сложить — сложу не задумываясь! Но сейчас игра не на его поле и не в его пользу, поэтому я честно-благородно помогу Катеньке, а старый хрыч уж как-нибудь сам перетопчется…

— Стой, руки вверх! Стрелять будем, — поприветствовал меня из-за арки целый хор бесов, поднимая навскидку едва ли не полусотню разнокалиберных ружей всех времён и народов. Ох ты ж, Царица Небесная, совсем забыл, как меня здесь уважают… Я стоял перед ними, как на расстреле, ни секунды не колеблясь и ни мгновения не сомневаясь.

— Иловайский, ты, что ли?

— Я.

— Ну так проходи, чего застопорился-то? — ворчливо откликнулся дежурный охранник, и остальные поддержали его согласованным бурчаньем.