Колдун и Сыскарь

Перун, Сварог, Велес… До того как Русь христианство приняла. Да и сейчас кое-где их почитают.

— А, вспомнил. Велес. Кажется, был такой, действительно. Ну и что? При чём здесь Велес? Тот, кто перерезал кучу народу в поместье князя Долгорукого, Велесу, что ли, поклоняется? Не вижу связи.

— Какой связи?

— Связи между убийством с похищением и древним славянским богом Велесом, — терпеливо пояснил Сыскарь. — По-моему, русские боги не требовали человеческих жертвоприношений. Или я ошибаюсь?

На часах была половина седьмого утра, когда они закончили импровизированное совещание в кабинете Бертрана. Часть этого времени Сыскарь потратил на то, чтобы объяснить присутствующим элементарные основы сыска. Впрочем, компаньоны ему попались понятливые, хватали всё на лету. И, когда Сыскарь высказал гипотезу о том, что дело это может быть политическим, Бертран с ним согласился, поскольку точно знал: в Париже посол России во Франции князь Василий Лукич Долгорукий именно и занят тем, что старается утвердить императорский статус своего государя — Петра. Если Франция примет официально Петра Первого не просто как царя Московии, а императора Российской империи, то это примет и вся Европа. Что, согласитесь, дорогого стоит. Вот и получается, что совершить разбойное, с убийством и похищением, нападение на имение князя — это нанести удар не только по Василию Лукичу, но и в какой-то мере по самому Петру. А это, ребятушки, уже совсем другое дело. Тут государственной изменой пахнет. На подобное может только тот пойти, кто чувствует за собой очень большую силу. Что частично и подтверждает золотая пуговица. Не носят обычные душегубцы кафтанов с золотыми пуговицами. А уж с такими пуговицами — тем более…

— В общем, дело ясное, что дело тёмное, — подытожил Сыскарь и с хрустом потянулся. — И вот о чём ещё не следует забывать. Искать убийц и похитителей будем не только мы, но и государевы люди. Плохо себе представляю, как устроена эта самая полицейская канцелярия Москвы, но это не важно. Будут. Дело-то громкое — нападение на усадьбу князя! И не просто князя, а посла России во Франции. Или я не прав?

— Прав, — коротко ответил Симай. — Будут.

— Вот. А значит, мы первые, кто попадает под подозрение о совершении данного кровавого злочинства.

— Ни хера себе, — сказал цыган и громко сглотнул. — Как-то я об этом не подумал. А ведь верно. Мы там были, и нас наверняка видели. Потом исчезли. И что? Учинят розыск, начнут спрашивать… Ой, ё… — Он схватился за голову.

— Что такое? — спросил Андрей озабоченно. — Ты чего?"

"— Чего, чего… У меня и так слава та ещё — убийца оборотней да упырей, цыган опять же, а тут ещё и это.