Кольцо княжны Таракановой

 – Какого черта ты приперлась снова? Удружила уже мне, оставила подарочек в стенном шкафу, а за что? Что я тебе плохого сделала?

– Извини… за этого козла извини… – проговорила Ольга совсем тихо, – понимаешь… он напал внезапно…

Тогда, три дня назад, Ольга ни о чем не подозревала. Оставшись одна, после того как Даша ушла на работу, она выпила кофе, прикинула мысленно свои дела на сегодня, решила на всякий случай изменить внешность, поскольку ей очень не понравился приезд мужа Ани."

"Вот еще принесла нелегкая этого урода, очень некстати. Не дай бог с ним столкнуться, он-то сразу определит, что она вовсе не его жена.

Ольга ушла в ванную, оттого и не слышала, как в замке повернулся ключ и в прихожую прокрался невысокий узкоплечий мужчина непонятного возраста. Вроде бы молодой, но если взглянуть в выкаченные какие-то выцветшие глаза, то кажется старше.

Впрочем, никому в здравом уме не приходило в голову смотреть в глаза этому типу, он вообще держался незаметно, в глаза бросались только оттопыренные уши.

Нежданный гость быстро огляделся по сторонам, вытянул, насколько мог, шею и прислушался. Уловив шум воды в ванной, он удовлетворенно улыбнулся – повезло.

Лицо его претерпело ряд изменений, теперь из невыразительного и незапоминающегося оно превратилось в застывшую маску монстра. Глаза еще больше выкатились, рот сжался, нос начал двигаться сам по себе, как будто человек принюхивался к чему-то страшному. И ему это очень нравилось.

Он подошел к двери ванной и приготовился ждать. Ждать он умел. Он ждал свою жену каждый вечер, рисуя в голове картины, как она встречается с другими мужчинами, улыбается им, позволяет себя обнимать и похлопывать по плечу. Как они смотрят на нее маслеными глазами и нашептывают сальности, а она визгливо смеется, прикрывая рот рукой с длинными пальцами без маникюра (еще не хватало, он запрещал ей красить глаза и ногти и вообще посещать парикмахерскую).

Жена работала учительницей младших классов в школе, а вечерами еще подрабатывала, ведя различные кружки. Он, конечно, был против, но денег категорически не хватало, поэтому скрепя сердце разрешил ей работать по вечерам.

Тут он врал сам себе, потому что в глубине души ему нравилось рисовать в голове такие картины, он сидел вечерами один в темном доме и накручивал себя, так что, когда жена возвращалась, он уже доходил до полной кондиции.

Он набрасывался на нее еще в прихожей, умело подогревая в себе все эти темные страшные мысли и чувства, он мучил ее со страстью, пока не падал без сил, полностью удовлетворенный. Но он всегда следил, чтобы руки его не дрогнули, когда он сжимал ее шею. Он говорил себе, что это потому, что он ее любит и жалеет и вовсе не хочет, чтобы она умерла, это просто она своим поведением доводит его до ручки.