Кольцо фараона

А это чье выступление на ученом совете? Дяди Феди? Это ваше и доцент Симаков показал, что это вы указали на место будущих раскопок, как будто знали, что и где искать.

- Симаков уже у вас? - спросил я.

- Да у нас и охотно сотрудничает со следствием - сказал полковник. - Пусть он лишится всех научных чинов и званий, должности, но зато он будет честным человеком, когда выйдет из тюрьмы. А вот вам нужно будет задуматься над этим? Вы о семье своей подумали? У вас жена молодая, может и не дождаться вас...

Как всегда, близкие люди являются средством для шантажа, что у коммунистов, что у демократов, что у бандитов, что у разных еврочеловеков. Это происходит от бессилия силы и от отсутствия чести, когда честь не в чести.

Раздался телефонный звонок. Полковник взял трубку. Лицо у него вытянулось. Сначала оно побелело. Потом покраснело. Потом пожелтело. Потом стало цветом его форменного кителя. Затем снова белым. Понятно, начальнический инсультно-инфарктный метод разговора. Если хочешь со мной разговаривать, то стой и молчи. Какие подчиненные, такие и начальники. Разные мнения, как и инициатива, не допускаются. Только в книжках есть независимый стиль работы и мышления. Для массового потребления. Фильмы. Песни. Встречи со зрителями. Отзывы практических работников.

- Так точно, - отчеканил полковник, - так точно, будет сделано, мигом, одна нога здесь, другая - там, так точно, так точно, есть!"

"Он положил трубку, устало посмотрел на меня и произнес:

- Развелось тут вас на мою голову. - Затем взбодрился. - Я же говорил, Владимир Андреевич, что законность в наших органах это основа основ, презумпция невиновности была и будет краеугольным камней нашей правоохранительной системы. Конечно, бывают и ошибки, но истина все равно восторжествует. Вам приказано прибыть в университет, где уже находятся министр образования, губернатор области, прокурор, профессор Ван Дамминг, дипломаты, министерские работники, представители аппарата президента и пресса. Все ждут только вас. А что это за узелок у вас? Неужели вы думали, что мы вас сразу и посадим? Давайте узелок, я здесь его положу, а то неудобно с узелком перед такими гостями.

- Нет уж, я все это по карманам рассую, нельзя у вас ничего оставлять, чтобы снова сюда не возвращаться, - сказал я, - в России еще не изжила себя поговорка, что от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Береженого Бог бережет, - сказал я и пошел к выходу.

- До свидания, Владимир Андреевич, - крикнули мне вослед.

- Лучше уж прощайте, - проговорил я.

Одет я был не так уж и модно, а как положено для отсидки - старенький костюм, рубашка в полоску, плащик.