Дьявольский коктейль

Это обычно бывает в свежепроложенных штреках. Если мы видим камни, которые грозят упасть, мы их сбиваем, чтобы они потом не упали кому-нибудь на голову.

Ивена это явно не успокоило. Он вытащил из кармана свой платок и промокнул лоб.

- А какую взрывчатку вы используете? - поинтересовался Данило.

Лозенвольдту Данило не нравился, а потому ответить инженер не потрудился. Родерик, которому тоже стало интересно, задал тот же вопрос. Лозенвольдт подавил нарочитый вздох и ответил залпом еще более отрывистых, чем прежде, Фраз:

- Динагель. Это черный порошок. Хранится под замком в красных ящиках, висящих на стене штольни.

Он указал на один из таких ящиков, висящих чуть поодаль.

Я уже обратил внимание на парочку таких ящиков с навесными замками, но как-то не задумывался, для чего они.

- Спросите его, что бывает во время взрыва, - ехидно попросил Данило Родерика.

Родерик спросил. Лозенвольдт пожал плечами:

- А как вы думаете? Самих взрывов никто не видит. Перед тем как подорвать заряды, из шахты удаляют всех. И никто сюда не возвращается раньше чем через четыре часа после взрыва.

- А почему, дорогуша? - благодушно протянул Конрад.

- Пыль, - лаконично ответил Лозенвольдт.

- И когда же мы пойдем смотреть эту золотую гору… то есть жилу? - спросил Данило.

- Прямо сейчас.

Лозенвольдт указал вдоль главной штольни:

- Дальше будет очень жарко. Впереди участок, где нет вентиляции. Не выключайте лампы, они вам понадобятся. Глядите под ноги. Пол местами очень неровный.

Закончив фразу, он без предупреждения, как и в прошлый раз, повернулся к нам спиной и зашагал дальше. Мы последовали за ним.

Я спросил у Ивена:

- С вами все в порядке?"

"Это рассердило его до такой степени, что он расправил плечи, сверкнул глазами и ответил, что да, естественно, и вообще я что, за дурака его принимаю?

- Да нет, что вы.

- Ну и нечего!

Он решительно обогнал меня, видимо, чтобы не упустить ни одного из драгоценных перлов, изрекаемых Лозенвольдтом. Я снова оказался замыкающим.

Чем дальше мы шли, тем жарче становилось. Впрочем, жара была сухая, так что нельзя сказать, чтобы мы обливались потом. Штольня приобрела менее цивилизованный вид: корявые некрашеные стены, никакого освещения и неровный пол. Штольня заметно шла под уклон. Под башмаками у нас хрустел щебень.

Чем дальше мы шли, тем больше встречалось нам признаков рабочей активности. То и дело навстречу попадались люди в белых комбинезонах, занятые делом, волокущие какое-то оборудование, освещающие фонарями на касках сосредоточенные лица встречных. Края касок отбрасывали темную полоску тени на лица, и мне пару раз приходилось дергать за рукав идущего впереди Родерика, чтобы убедиться, что я по-прежнему следую за кем надо.