Тот, для кого живу. Продолжение

Качнув головой в сторону Демидова, презрительно добавил: — Больше некому, кроме него… Ясно, чего добивается…

— Слышь, ты за «базар» готов ответить, а? — снова вскипел Влад, потянулся к парню, сильно толкнул в плечо.

Денис тут же развернулся к Демидову, готовясь дать сдачи в случае атаки. Драка грозила начаться по новой, поэтому Ксения, совершенно не желая еще больше пугать малыша, сразу же отреагировала. Встала между мужчинами и, стараясь не выказать собственной паники, приказным тоном потребовала:

— Перестаньте! Немедленно!

Как будто и не билось сердце оглушительно сразу во всех частях тела.

— Хватит! — повторила уже спокойнее. Даже не спокойнее, а замедленнее, потому что поймала на себе взгляд Влада. И этот взгляд ей не понравился.

— Завтра я въеду к себе, и завтра же мой сын будет ночевать у меня, — не терпящим возражения тоном объявил он. В глубине его зрачков мелькнула холодная решимость, глаза сузились: — А любовнику своему скажи, чтобы больше не лез ко мне. Если не хочет инвалидом остаться, — перевел взгляд на стоявшего позади Ксении парня: — Ты все понял? Чтобы больше мне на глаза не попадался! И возле сына чтобы я тебя больше не видел, ясно! То, что ты с ней спишь, никаких прав тебе не дает, понял? Ты никто… так… трахаль мелкий. И в отцы моему сыну даже не вздумай набиваться, не проканает! — и, резко развернувшись, ушел в темноту к машине.

— Денис! Ты с ума сошел?! — порывисто повернулась к парню Ксения и, всплеснув руками, возмущенно выпалила: — Что на тебя нашло?

Не дождавшись ответа, она тут же опустилась на корточки перед сынишкой и, утерев его слезки с холодных и покрасневших щечек, крепко прижала к себе.

— Все, успокойся, — приговаривала ласково, поглаживая Дениску по спинке, а сама все это время укоризненно косилась на Соколова. Что за непонятный концерт? Из-за чего? Потом ее взгляд скользнул вниз, на чуть припорошенные снегом фотографии, и она помрачнела еще больше. Вспомнила. Что там Денис говорил насчет подъезда? Но только не здесь, не на глазах у посторонних.

Уже дома, раздев и покормив сына, отправив его играть в детскую, Ксения задала вопрос, который так и не выходил у нее из головы с того самого момента, как они вернулись домой. На этот раз спрашивала она уже тихим голосом — не хотела привлекать внимания сына, но в котором все равно без труда можно было уловить тревожные нотки.

— Денис, объясни, пожалуйста, что случилось? Почему ты так разозлился?

Они находились на кухне. Денис, хмуро уставившись поверх ее головы куда-то в стену, стоял, оперевшись поясницей о подоконник, скрестив руки на груди. Вся его поза свидетельствовала о том, что он пребывал в крайней степени раздражения.

И Ксения его понимала.