Тот, для кого живу. Продолжение

Влад? Пришел разбираться? Так быстро? Или кто-то другой?

С замирающим от непонятного страха сердцем Ксения потянулась к глазку и не испытала облегчения, увидев, что это Демидов.

От этого захотелось плакать еще больше.

— Что такое? — хмурое лицо Влада не предвещало ничего хорошего, и Ксения снова скривилась от слез.

— Где Денис? — прошептала она, привставая на цыпочки, заглядывая за его плечо в надежде, что в подъезде за ним ждет ее сын, и не замечая прикованного к ней озабоченного взгляда мужчины. — Где он?

— Может, ты для начала успокоишься? — Влад запер дверь и теперь взирал на девушку сверху вниз.

Убедившись, что Демидов, действительно, пришел один, Ксения съехала по стенке прямо на пол.

— Приведи Дениса, — просила она со слезами. — Приведи…

— Ты на себя посмотри, — Влад опустился перед ней на корточки. — Ты хочешь его напугать? Что за истерика?! — отчитал ее строго.

— Где… мой… сын? — повторила девушка раздельно, отстукивая каждое слово ударом кулачков по коленям. — Где… он?

— Он со мной. Мы же с тобой обо всем договорились?

— Нет, не договорились! Ты специально все сделал! Привел кого-то! И теперь он непонятно с кем!

— С тобой он пять лет был непонятно с кем! — оборвал Влад ее гневную тираду, не особо вслушиваясь в обвинение, что он «что-то там сделал специально».

— Тебе это тоже не нравилось! — нашла в себе силы возразить Ксения.

— Да, не нравилось, — признал он и выпрямился во весь рост. Она права. — Не нравилось, — задумался о том, как легко быть обвиняющей стороной.

А ведь жизнь идет и не смотрит на то, что кто-то что-то кому-то должен. Жизнь продолжалась для Ксении, пока он был «на зоне» — она и строила ее, личную; жизнь продолжается для него сейчас — когда он знает, что у них ничего не получится, когда все его жестокие замыслы наказать ее за так называемое предательство развеялись по ветру, не встречая на своем пути заслонов.

— Вставай, — он потянул ее за руку, — иди умойся, — подтолкнул ее в сторону ванной комнаты, — и успокойся. Если хочешь, чтобы я привел Дениса, то возьми себя в руки, — открыл для нее дверь, зажег свет. — Он и так будет в шоке от твоего вида.

Ребенок будет в шоке, это еще мягко сказано, но и оставить в таком состоянии Ксению он не мог. Были свежи в памяти наставления врача, страшилки о последствиях сотрясения, в том числе отдаленные. Да и слезы ее действовали на него сокрушительно — видимо, размякла его оперская броня за пять лет.

Когда она вышла из ванной, все еще всхлипывая, Влад, поддерживая, сопроводил ее до дивана и пообещал:

— Сейчас приведу его. Он на улице ждет.

— Один?! — опять заволновалась Ксения, на что он мягко ее осадил:

— Не один, — и больше не говоря ни слова, ушел.