Когда же пойдет снег

- Или ты совершенно деградировала за три дня?

- О, это прелестно, что вы дни считаете, - спокойно сказала я, чувствуя, как почему-то дрожит большой палец правой ноги. - Вы, наверное, просто по уши влюблены в меня.

Он засмеялся, как смеются, когда услышат хорошую остроту, - с удовольствием.

- Наглый подросток, - сказал он. - Ну как твои дела по литературе?

- Скверно. Мне уж третью неделю надо писать сочинение о Катерине в ""Грозе"", а я как только подумаю об этом, так у меня просто руки отваливаются. Что делать?

- Подожди, пока они отвалятся совсем, и сошлись на то, что тебе нечем было писать.

Мы одновременно прыснули в трубку. Кто-то позвонил в квартиру.

- Одну минутку, - сказала я. - Нам молоко принесли.

Это была Наталья Сергеевна. Она улыбалась, и ее полное, с нежной розовой кожей лицо, статная фигура и темно-синем пальто с меховым воротником, пухлые руки в синих перчатках - все в ней дышало оживлением и пикантностью.

- Нинуль! - весело и задорно, как всегда - это был ее стиль, проговорила она, протягивая мне полную сетку с апельсинами. - В театре давали, папа взял.

- Ваш папа? - коротко спросила я.

- Ваш! - засмеялась она. Сделала вид, что не обратила внимания. - Он взял для вас шесть килограммов, а занести попросил меня: его срочно вызвали.

Я весело и задорно выпалила:

- Да что вы, Натальсергевна, да у нас полным их полно! Весь балкон завален! Деваться от них некуда! В кухне под руками валяются!

Она удивленно подняла тонкие, как стрелки, брови, переложила сетку из правой в левую и немного отступила назад.

- Зря вы только такую тяжесть таскали! - веселилась я. - У нас они по всему коридору катаются. Вон один в тапке светит! Максим вчера гвоздь в туалете апельсином забивал!

Она стала спускаться по лестнице и все время неловко улыбалась и повторяла: ""Ну ладно, ну что ж...""

Я захлопнула дверь и воровато оглянулась. Максим стоял в дверях нашей комнаты и смотрел на меня. Я подумала, что сейчас он прибьет меня, как сидорову козу, и еще подумала, что здорово, наверно, попало этой козе, если она вошла в поговорку.

- Да купим мы эти проклятые апельсины! - жалобно и трусливо крикнула я.

Он молчал. Я подумала: скверно, совсем шкуру спустит.

- Ну что ты маешься, бендяжка! - тихо сказал он, вышел и прикрыл за собой дверь.

""Бендяжка""... Что-то маленькое, убогонькое, хроменькое. Это он от волнения слоги перепутал.

Я на цыпочках подошла к телефону и тихонько опустила трубку на рычаг...

""Вы заставляете упрашивать себя, маэстро! Ну начинайте же, это некрасиво! Вы заставляете всех ждать!""

Снег не начинался... Я сидела на старом диване No627 и упрашивала снег начать представление. Чтобы с неба грянула миллионы слепых белых акробатов."

"Я сидела, обхватив колени длинными руками. Такими длинными, как змеящиеся рельсы железной дороги, гибкие и сплетающиеся.