Когда же пойдет снег

У нас тесновато, и мы с бабушкой спим в одной комнате. И я слушал, как всю ночь она проговорила с дедом. Плакала и говорила: ""Ну, как я тебе нравлюсь? Посмотри, на что я стала похожа. Ты видишь эти руки? Что же это творится, боже мой, что твой младший внук на год старше тебя?"" Потом, утром, она мне призналась: ""Когда я разорвала конверт и оттуда выпала его фотография, у меня помутилось в голове, и я, знаешь, на самую маленькую секунду подумала, что мне двадцать два года, а он уехал на ярмарку, в Дунаевцы, и пишет мне оттуда письмо. А его смерть и вся моя жизнь - это просто страшный сон, который снился прошлой ночью..."" Больше ничего интересного я не расскажу. Ешь апельсин, не напрасно же я за ними в очереди стоял!

- Мне эта жизнь кажется удивительно прозрачной и ясной... - задумчиво проговорила я. - Можно смотреть на мир сквозь историю этой скорбной жизни и отсеивать добро от зла...

- Я хочу, чтобы ты съела апельсин на моих глазах. Вот смотри, я его почистил... Кто это идет там, в конце аллеи?

- Это Макар Илларионович! - испугалась я. - Сейчас мне влетит за то, что я в тихий час здесь болтаюсь!

- Что за имя, боже! - сказал он. - Карл у Клары украл кораллы.

Но Макар Илларионович даже не остановился. Он стремительно прошел мимо нас, не взглянув на меня, и скупо обронил:

- Долго не сиди. Сыро... - Его удаляющаяся четырехугольная спина в белом халате казалась мне оплотом надежды и веры.

- Кто тебе будет делать операцию, этот Фантомас? - спросил Борис, глядя вслед Макару Илларионовичу. - Что у него с шеей?"

"- Это фронтовое ранение, - сказала я. - Он мне рассказывал когда-то, очень давно, девять лет назад, и я уже смутно помню эту историю... Наши форсировали реку, а на том берегу были немцы и держали нас под непрерывным огнем. И в общем, кому-то из наших нужно было переплыть реку и что-то узнать или сделать - я в военных делах ничего не понимаю. Но это задание было равносильно смертному приговору - настолько опасной казалась переправа... И тогда командир Макара Илларионовича сказал: ""Ребята, нужно плыть. Того, кто решится, представлю к ордену..."" И Макар бросился в воду. Вот тогда он и получил это ранение в шею. Но все-таки доплыл и что полагалось сделал. А вот голову повернуть - ни в какую!

- А орден?- заинтересовался Борис.

- Командира в том бою убило... Я спросила у Макара Илларионовича: вот когда он плыл, о чем думал? А он говорит: ""Вот представь себе, думал, как по селу перед девчатами пройдусь - сапоги начищены, гимнастерка новенькая, а на груди - орден! Когда ранило, тогда уже твердил себе: ""Выплыть... выплыть..."""" Насчет девчат он, конечно, пошутил. Он вообще шутник. Первую операцию он мне сделал, когда я в первый класс пошла. И за день до нее говорил: ""Представляешь, будет у вас когда-нибудь урок анатомии, на котором изучают человечьи потроха.